Маленькая хозяйка большой фабрики - Страница 2

– Любовь Егоровна, что с вами? – спросил он, а я слегка опешила, ведь представлялся только фабрикант. Мы своих имён не называли.

Огляделась. Кабинет оформлен в историческом стиле под стать прихожей, в которой началась наша экскурсия. Обои на стенах, несколько небольших картин, библиотечный шкаф, пара кресел и добротный дубовый рабочий стол. Вот только было во всём этом одно НО! Остальных гостей как ветром сдуло. В помещении находились только я и сам Чуприков.

– А где… – хотела, было, спросить я, но тут же забыла, что именно меня интересовало.

Внимание привлекла одна незначительная, но довольно важная, на мой взгляд, деталь. На безымянном пальце у купца сиял перстень с крупным камнем, но я готова была поклясться, что до того, как мы оказались в его кабинете, украшения не было. С тех пор, как рассталась с парнем, стала то и дело поглядывать на руки мужчин, любопытствуя, женаты они или нет. С фабрикантом это вышло как-то само собой. Не в моём он был вкусе, да и староват. Тем не менее, отсутствие перстня я заметила. Теперь же он появился словно из воздуха.

Поёжилась в кресле, но не из-за того, что это меня испугало, а потому, что стало как-то неудобно и душно. Словно на мне не моя привычная свободная одежда, а как минимум корсет.

Стоп! Корсет?

Может, это и выглядело неприлично, но я принялась осматривать свой наряд, так как мои джинсы и кофта куда-то подевались. Вместо них на мне было надето такое же, как на женщине-кассирше, хотя нет, побогаче, платье с рюшами и шнуровкой. Красивое, приятное на ощупь, но очень уж неудобное и тугое. А ещё оно шуршало при каждом моём движении, как накрахмаленное или свежевыстиранное и выглаженное до идеального состояния. Судя по ощущениям, масса подъюбников этому также немало способствовала.

– Тогда предлагаю продолжить. Время – деньги, – повторил фабрикант, не обращая внимания на моё ёрзанье в кресле напротив. – Стало быть, вы согласны выйти за моего повесу-сына и уговорить своего батюшку передать в моё распоряжение указанные здесь активы в качестве приданого? – мужчина ткнул пальцем в лист бумаги, лежавший перед ним на столе и исписанный сверху донизу.

А у меня внутри всё похолодело. Какие активы? Что за батюшка? Я сирота! За кого замуж? Я на экскурсии или где?

– Люб, ты чего? – меня кто-то дёрнул за руку. Ольга. – Как зомби по музею ходишь. Неужели не нравится представление?

Мы сидели в большой гостиной с расставленными по периметру столиками и стульями. Ни в каком не кабинете. Карпа Фомича нигде не было видно, а с гостями беседовала одетая в соответствующее эпохе платье с оборочками миловидная дама в возрасте. Она назвалась управляющей имением и ответственной за приём гостей и чаепития.

– Что-то мне не очень хорошо, – шёпотом сказала подруге, опасливо оглядываясь. – Какие-то провалы в памяти на почве стресса, видимо.

– Сахар в крови, наверное, упал. Надо тебе сладенького. Сейчас как раз чаем с пастилой угощать будут. Глянь, какая красота, – девушка подмигнула мне и указала на небольшую тарелочку с различными видами местного лакомства на нашем столе.

Нам предложили медовую и сахарную пастилу, параллельно рассказывая о разнице в процессах производства, а также о том, какие вкусовые добавки использовали в разное время, и что пользовалось спросом.

Несмотря на общий раздрай и странное происшествие, угощение действительно подняло мне настроение. Никогда бы не подумала, что обычная пастила может оказаться такой вкусной. А рассказ о способах её изготовления заинтересовал меня не на шутку. Захотелось даже попросить бумагу и ручку, чтобы законспектировать пару моментов. Но делать я этого, конечно, не стала.

Следом нас проводили на летнюю террасу, где мы своими руками сделали популярные в те времена конфекты, да, да именно -КТЫ, из липкого кусочка смоквы, обваляли его в какао и кокосовой стружке и упаковали в красивую обёртку.

– Я будто снова в детство попала, – призналась подруга, когда представление завершилось.

– Я тоже, – честно призналась я. – но, кажется, не только в него. Подожди-ка меня немного.

Оставив Ольгу дожидаться меня возле торговых рядов с сувенирами и пастилой местного производства, я поспешила к обратно к кассе.

Место сотрудницы музея пустовало. На столе сиротливо стояла табличка «Перерыв на 5 минут». Делать было нечего, пришлось ждать. А пока мялась с ноги на ногу, принялась разглядывать витрину с симпатичными бумажными коробочками, в которые тогда и сейчас упаковывали местное лакомство.

Смоква, пастила, конфекты – ассортимент фабрики оказался очень богатым. Оформление упаковки – просто на высоте. Мне ли не оценить? Ведь я занималась разработкой и дизайном упаковки.

Провела рукой по одной из коробочек. Приятная шершавая бумага под пальцами ощущалась как нечто неземное, а в сочетании с выбитыми на ней выпуклыми надписями и вовсе спровоцировала мурашки по телу. Атласные ленточки, свисающие с упаковки упругими кудряшками, и вовсе вызвали у меня профессиональный восторг.

Здесь пахло стариной, типографской краской, корицей и яблоками. Совершенно ново для меня, но почему-то очень знакомо. И только камера в самом углу под потолком была совершенно не к месту, да терминал на столике напоминал о том, что я всё ещё в настоящем. Компьютера тут не было, или он был умело спрятан и замаскирован, чтобы не портить общее впечатление.

Дверь едва заметно скрипнула. Кассирша вернулась на своё рабочее место.

– Скажите, а можно поговорить с Карпом Фомичом? – поинтересовалась у сотрудницы музея.

– Боюсь, что это невозможно. Скоро начнётся следующее представление. Мой коллега готовится к роли, – вежливо ответила мне женщина.

– А побывать в его кабинете? – тут же выдала я уже заготовленный вопрос.

Если с самим фабрикантом поговорить было нельзя, то на бумаги-то его взглянуть я могла?

– Вы же там были, – удивилась «кассирша».

– Да? Наедине? – вырвалось у меня.

– Нет, конечно. Всей группой. Когда вам рассказывали о поездке в Париж. Помните? Как Чуприкова пригласили участвовать в международной выставке 1867 года с нашей коломенской пастилой, а он раздумывал, ехать или нет.

– Париж? Да, припоминаю, – буркнула я, хотя ничего подобного в моём сознании не отложилось.

А вот разговор о предстоящей помолвке и передаче активов будто намертво впечатался. Мне стало крайне важно понять, взаправду ли состоялась эта беседа или у меня просто крыша поехала от расстройства из-за работы.

Именно в этот момент у меня в сумочке завибрировал мобильник. Отвечать не стала, но звонящий не унимался.

– Вот и хорошо, что вспомнили. Могу ещё чем-то помочь? Может, хотите сувенирную продукцию посмотреть? – услужливо поинтересовалась женщина.

Телефон тем временем продолжал вибрировать, и я стала копаться в сумке, чтобы его найти. Вдруг что-то срочное. Просто так ведь не будут трезвонить до посинения.

– Извините, пожалуйста, – краснея, выудила устройство связи и отошла на пару шагов к двери.

«Редиска» высветилось на экране. Совсем забыла, что переименовала начальника в сердцах. Хорошо, что никто не видел.

– Алло! – ответила на звонок, не представляя, что может понадобиться этому Дон Жуану-неудачнику. Все бумаги и эскизы я оставила в офисе. Вопросов возникнуть просто не могло.

– Любочка? Ну, наконец-то. Где тебя носит? – раздался обеспокоенный голос Ивана Германовича, моего босса.

– В отпуске. Вы же сами меня отправили отдыхать, – опешила я.

– И то верно, – слегка сбавил обороты любитель красивых женских ножек. – У нас проблемы, Любаш, – сказал и тяжело вздохнул. – Хотя нет. Всё нормально. Но отпуск твой придётся прервать. Где бы ты ни была, возвращайся в Москву. У нас вылет. Билеты готовы, материалы тоже.

– Погодите-ка. А при чём тут я? – не уловила, к чему клонит начальник.

– Как при чём? Проект твой? Твой! Тебе его и представлять. Секретарша на роль представителя компании не годится. Был неправ, признаю, – очередной тяжёлый вздох. – Что скажешь? Едем?