Маленькая хозяйка большой фабрики - Страница 1

– Да уж, не Париж, но тоже сойдёт, – буркнула я, глядя на свою неунывающая подругу Ольгу, которой было всё равно, куда ехать, лишь бы подальше от Москвы.

Сама же то и дело вспоминала, как начальник «прокатил» меня с командировкой во Францию и выбрал более компетентную сотрудницу: обладательницу бюста четвертого размера секретаршу Лерочку.

Меня тем временем отправили в принудительный отпуск на неделю, чтобы не возмущалась, пока оформляют билеты и готовят документацию на презентацию по моему, на минуточку, проекту.

И вот я в замечательном городке под названием Коломна, хожу по неплохо сохранившимся развалинам местного кремля и вздыхаю об упущенной возможности. Кусаю губы, вновь и вновь воспроизводя в памяти тот вечер, когда отказала шефу и заявила, что «я не такая» и работу с личной жизнью не путаю.

Может, нужно было согласиться? Всё равно одна. С парнем рассталась больше года назад, а новые отношения из-за работы строить было просто некогда. Теперь ни того, ни другого. Проект, над которым я корпела всё это время, поедет представлять партнёрам блондиночка Лера, нанятая неделю назад, а я… в Коломне.

Рядом вьётся Ольга, которой всё нравится и везде интересно! Ну, хоть кто-то в этой ситуации радуется, как ребёнок. Мне бы последовать её примеру, но из головы не шёл образ секретутки с моими наработками для презентации в руках, которую должна была представить я! Конечно! Красотка с большими… глазами куда больше подходит на роль представителя фирмы, нежели низкорослая, худосочная, замкнутая брюнетка в очках и с заниженной самооценкой.

– Ну, ты чего скисла? Такая красота вокруг, а ты хмурая! – подбежала ко мне подруга. – Я читала, что тут есть классный музей сладостей. Пастила там, смоква, ещё какая-то сахарная дребедень. Сходим? Может, повеселеешь.

Ольга при этом так активно жестикулировала, изображая чаепитие, и искренне улыбалась, что я не стала возразить. Лучшая подруга всё же. Знает меня, как облупленную. Что-что, а сладости – это моё всё. Никогда не могла отказать себе в этом удовольствии. Шоколад, зефир, конфеты, мммм! А вот пастилу последний раз пробовала в глубоком детстве.

– А идём! – повеселела я, следуя за моей гиперактивной позитивной подругой.

Музейная фабрика пастилы нашлась на Полянской улице. Пара одноэтажных приземистых зданий, не только оформленных под старину, но и впрямь довольно ветхих, сразу напомнили о том, что мы не в столице, а в самой что ни наесть провинции и исторической части городка с богатым прошлым.

– Доброго дня. Вы на экскурсию? – поинтересовалась у нас женщина на кассе, одетая в приталенное тёмно-зеленое бархатное платье с оборками далеко не по современной моде. Она больше походила на актрису какого-то спектакля в историческом костюме, но при этом наряд настолько ей шёл и сидел так здорово, что создавалось впечатление, будто работница музея носит его постоянно.

– Да! Нам два билета! – Ольга протянула ей карту, оплачивая через чужеродно смотрящийся в историческом интерьере терминал.

– Проходите, пожалуйста. Представление начнётся через пять минут. Вы как раз к началу, – улыбнулась нам работница музея, встала со своего места и пригласила в комнату за алой тяжёлой занавесью с бахромой.

Мы оказались в некоем подобии прихожей старого деревенского дома. Приглушённый свет от пары светильников, стилизованных под подсвечники, создавал атмосферу загадочности и подогревал любопытство. По правую руку стоял большой кожаный диван, обитый металлическими клёпками, на котором сидело несколько человек – тоже гости музея, ожидающие начала представления.

– Длительность экскурсии около двух часов с перерывом на чаепитие и дегустацию продукции фабрики, – сообщила нам «кассирша» и завесила полог.

Это её нехитрое действие будто отрезало нас от внешнего мира. Осталась только эта комната, атмосфера старины и снедающее всех присутствующих любопытство. Напротив стояло пианино, на деревянном корпусе которого было выгравировано: «Пианинная фабрика Шрёдера 1850 год».

– Реплика, поди, – заметив мой интерес к инструменту, прокомментировала Оля. – С тех пор до наших дней мало что дошло.

– Угу, – согласилась я, разглядывая отчего-то такой знакомый мне интерьер.

Внимание моё привлекла картина на стене. На ней красовалась довольно крупная по тем временам фабрика с большим двором, складами, хранилищами и производственными помещениями, которые все как одно дымили.

«Печи,» – догадалась я.

– Доброго дня, господа работные соискатели, – бархатный бас отвлёк меня от разглядывания производственного комплекса. И не только потому, что я не ожидала его услышать, но и потому, что показался мне до боли знакомым.

В прихожую вошёл представительный мужчина, одетый соответственно эпохе в простую белую рубашку, жилет с блестящими пуговицами, тёмные штаны в тон и кожаные сапоги до колена. На вид ему было около пятидесяти.

– Пришли на фабрику ко мне наниматься? – поинтересовался незнакомец. – Ой, что же это я? Представиться-то забыл. Карп Фомич Чуприков, хозяин сего производства. Честь имею, – мужчина коротко поклонился, а гости фабрики поняли, что представление началось, и заулыбались, кивая в ответ.

Все, кроме меня.

Я стояла, будто к месту пригвождённая. Фамилия, которую назвал «хозяин этого места», эхом отозвалась в сознании. И не только. Я будто уже не раз слышала её раньше. Но никак не могла вспомнить, где и когда.

Карп Фомич говорил что-то об оплате труда и условиях, на которых он согласен принять нас в работники. Видимо, по сценарию, мы пришли к нему наниматься, и всем это понравилось. Ольга нетерпеливо захлопала в ладоши, будто дитё малое.

– Раз пришли, значится желание трудиться имеется. Примите к сведению, что плачу я по 25 копеек в сутки, выходные у нас не предусмотрены, но ежли детки малые или кто захворает, то полагаются отгулы по обстоятельствам, так сказать. Проявившие себя на производстве получают по одному выходному в месяц и премию товаром для собственного потребления. Вопросы будут? Оклад устраивает? – фабрикант так зыркнул на гостей музея, что одна девушка аж икнула от неожиданности и закивала как болванчик.

– А много ли это, 25 копеек-то? – спросил молодой парень, стоявший в самом углу комнаты.

– Так вам решать. Уж поболе, чем ничего, – улыбнулся так называемый Чуприков.

– И то правда, – засмеялись гости.

Нужно признать, что харизма у Карпа Фомича была просто неземная. За считанные секунды он смог расположить к себе присутствующих, а те настолько быстро и естественно втянулись в представление, что мне оставалось только удивляться. Ольга не стала исключением. Подруга даже рот разинула, слушая хозяина фабрики.

– Но для начала позвольте показать вам само производство. Увидите всё своими глазами, подумаете да решите, хотите тут трудиться или нет. Всё же в нашем городе не много мест, куда устроиться так же просто, как к нам. Пройдёмте, – мужчина отодвинул очередной бархатный полог, за которым скрывалась дверь в соседнее помещение, и гости музея, переглядываясь и похихикивая, послушно пошли в указанном направлении.

Задержалась только я. Не без труда оторвала ноги от деревянного скрипучего пола и сделала пару шагов.

– Вам дурно, барышня? – обратился ко мне фабрикант. – Побледнели вы что-то. Может, за эскулапом отправить?

Карп Фомич всё ещё стоял в дверях, придерживая полог, чтобы все могли пройти.

– Нет, спасибо, – промямлила я.

– Раз так, то не будем задерживать остальных, – кивнул он на дверь. – Время – деньги, знаете ли.

– Конечно, – кивнула я.

Взгляд зацепился за небольшой отрывной календарь, лежащий на тумбочке возле двери. 15 июля 1865 года гласила надпись на верхнем листке.

Шаг, ещё шаг и мне в глаза ударил яркий свет.

Как оказалась в соседнем помещении, я не поняла. Не помнила, и когда успела присесть в удобное кресло напротив рабочего стола Карпа Фомича. Он тоже занял своё место и почему-то смотрел на меня слегка взволнованно.