Мальчик и девочка - Страница 63

ины не были. Они уехали в Новороссийск к знакомой по институту. И жили у нее. Письма в Москву она подписывала как бы из Анапы. Два раза она тайком, оставив сына, ездила к Гоге. Подбиралась к станции, и он бросал ее в лодку и греб, греб туда, где было только небо и море. И она стаскивала с себя все и думала - как? Как я буду без него? Она просто сходила с ума от напора будущих неосуществимых желаний. Она языком слизывала с него соль, выискивая места, которых не касались ее язык и губы. И уже он лежал у нее на руках - Демон поверженный. Мальчик из восьмого класса.

Она дала ему адрес до востребования. И он прислал ей одно письмо. То, что хранит она под подкладкой. Она достает его. В нем были "любов", "в замуш", "хочю войти в тибе" и много других неправильных слов радостей и счастья. Конечно, такое письмо надо было скрывать. Она ему не ответила. Из Москвы все выглядело иначе.

Один раз, умирая от телесной муки, она согрешила с физкультурником. Дело было в спортивном зале, поздним вечером. Она разделась и легла ему на колени так, как ложилась в лодке. Фокус не удался. "Ты чё? - спросил он. Разговаривать пришла?" Все было пошло, скучно и не дало облегчения. С тех пор она умерла телом. Она это знает. Однажды на осмотре гинеколог спросила ее: "Вы не замужем?" - "Замужем", - ответила она. "Вы спазмированы, как девушка". - "Я просто мертвая!" - хотела она сказать. Но кто ж такое говорит? Слезла с гинекологического козла с гордой улыбкой: "У меня все в порядке в семейной жизни". Она ей не поверила, врач. Такой у нее был вид: не верю, мол.

Все это пришло и встало сейчас во весь рост.

Она растирает письмо в порошок. Это легко. Она втирала бумажную пыль в себя, засовывая во влагалище, и ела ртом. Письмо не должно оставаться, оно должно раствориться в ней до последнего микрона. Она - могила письма, могила этой сумасшедшей чувственной любви, от которой и сейчас все сжимается внутри, но нет и уже никогда не будет того, кто превратит этот ком в божественное расслабление, в свободу, в вознесение, в безграничье. В любовь!

Улика уничтожена.

Она мечется в себе, как в темном там, где даже стены ее не любили. Память мстительно возвращает ей уже голое бедро Дины, обхватывающее сына, и его лицо, глупое - это правда, Господи, глупое, я не клевещу, - но такое счастливо-прекрасное. И она кладет на весы, она ведь любительница правил и точного веса, ум и счастье, и гирька ума взлетает под самый потолок. "Это неправильно", - говорит она себе, но откуда-то взялась черная стена, которая уже не толкает, а хочет ее накрыть.

"Пусть! - думает она. - Пусть! Так бывает. Пятнадцать лет разницы, конечно, много... Но она будет над ним дрожать, как дрожу я. Ему будет хорошо". Она - неплохая женщина, Дина. Ну стала бы она звать в гости плохую? И потом... Чему быть - того не миновать. У них могло бы случиться, а она бы не знала... Это, что ли, лучше? И опять она заметалась. Лучше? Хуже? И опять положила на весы "знать" и "не знать". Они как спятили, весы, метались вверх-вниз,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com