Мальчик и девочка - Страница 47

дверь электрички прищемила подол ее платья, оно как крылышко трепыхалось на ветру, а потом исчезло - видимо, Дина победила дверь.

Мама не ощутила его задержки - за квасом всегда очередь, она придирчиво рассмотрела огурцы, редиску, зелень. Объяснила, что впредь редиску лучше покупать круглую, а не с вытянутым усом, что на головке редиски должна быть белая "лысинка", а сплошь бордово-красные - это для свиней. За лук похвалила тонкоперый, для окрошки самое то. И колбасу он выбрал правильную - без жира. Конечно, он забыл про хлеб, но хлеб продают рядом, пять минут туда и обратно.

Сказав все, мама как бы вспомнила, что не те у нее отношения с сыном, чтоб разговоры разговаривать, она демонстративно повернулась к нему спиной. Но он не успел дойти до двери, как она резко развернулась и сказала слова, продуманные ею не то что до буквы, а до сочленений между ними.

- Я не буду давать ход делу с этой женщиной-маньяком, если ты мне дашь слово, что никогда больше с ней не встретишься и забудешь, как ее зовут.

Оказывается, он и не подозревал, какой маленький в комнате дверной проем. Туда-сюда движение - и ты касаешься плечами косяков. А от головы до верхней перекладины всего ничего - ладонь. Слева он видел рисочки измерений его роста. Пять, шесть лет - и так до десяти, потом уже никто его не измерял. Он помнит, как норовил встать на цыпочки, а отец своей ногой прижимал ему ступни. Тогда он тянул шею. Но отец жестко давил голову линейкой, и он тогда чувствовал, как налезали друг на друга слабые позвонки его шеи, беззащитные в неравной борьбе с отцом.

Сейчас он - ого-го! Ей-богу, сам не знал, что так вырос. А что изменилось? Теперь он беззащитен перед матерью, даже если пообещал другой женщине быть ее защитой. Как сказать? Так и сказать.

- Я перейду в вечернюю, - говорит он. - И пойду работать. Мы с Диной поженимся. И не будем об этом больше никогда.

Он хочет уйти, он ведь все сказал, но мама кричит. У нее нечеловеческий голос. Так на сломе могла бы говорить стиральная машина, так, видимо, разговаривают между собой утюги и лопаты. Его это смешит.

- Ты говоришь голосом кастрюли. Мама! У меня же случилось счастье...

Последнее он говорит смущенно и виновато. Ведь мама больна, а он здоровущий и весь наполнен радостью. Стыдно быть радостным, если кому-то плохо. Хорошо бы ему отрезали руку или ногу, тогда бы они были хоть в чем-то на равных. Хотя где там! У мамы нет любви. От этого она и говорит нечеловеческим голосом.

- Я тебя жалею, мама, - говорит он.

- Ту суку ты любишь, а меня жалеешь, - кричит мама голосом утюга. Спасибо, сыночек.

Он видит, что она мучительно ищет какого-то универсального способа уничтожить то, что есть в нем. Глаза ее рыщут, руки жамкают одеяло. Он очень хорошо ее чувствует, он ее сын, у них одна природа. Кто его знает, но будь он на месте матери, будь он женщиной, может, он вел себя точно так?

- Лучше бы тебя послали в Чечню! - кричит она. И мальчик ощущает холод материной бездны. Боже, как онаОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com