Магазинчик мороженого - Страница 8

– Кроме того, она оставила вам альбом с фотографиями, – продолжал нотариус, передавая Анне тяжелый черный альбом с золотым тиснением. – Что касается кафе, то мы позже обговорим с вами все детали, вы должны будете прийти еще раз – подписать документы и забрать ключи.

Анна взяла альбом. Она была настолько ошеломлена, что сначала почти ничего не чувствовала. И вдруг горячая волна паники затопила ее, отразившись, как в зеркале, в глазах Имоджин.

После встречи в конторе нотариуса они все вернулись в дом Вивьен и расположились в гостиной. Анна огляделась: вот большие напольные дедушкины часы, персидский ковер, черно-белые фотографии в рамках – все было так же, как и в тот раз, когда она заходила к бабушке неделю с небольшим тому назад, но теперь здесь все неуловимо изменилось, потому что Вивьен навсегда покинула этот дом.

Джен с чувством исполненного долга заварила чай в драгоценном бабушкином чайнике с лютиками, и Анна разнесла всем присутствующим чашки с горячим чаем и домашнее имбирное печенье на тарелочках.

– Как-то это немного странно, – сказал Том, откинувшись на спинку темно-зеленого бабушкиного кресла, стоящего возле камина.

– Это будет совсем нелегко, девочки, – сказала Франсуаза, оглядывая племянниц недовольным взглядом. Она стояла возле окна, держа на весу чашку с блюдцем. Поджатые губы лучше слов выдавали ее настроение. – Вам лучше бы продать это кафе.

Дядя Мартин согласно покивал головой, а затем добродушно добавил:

– Разумеется. Если только вы не захотите сами заняться этим бизнесом. Правда, Имоджин?

– Меня не спрашивайте, – сказала Имоджин с набитым печеньем ртом, отчаянно тряся головой. – Через десять дней я собираюсь назад на мой остров.

– А ты что скажешь, Анна? – спросил Мартин. – Думаю, прежде всего надо подумать о квартире, которую ты только что купила. Ведь за нее надо выплачивать кредит. Сейчас у тебя надежный заработок. Но если ты займешься кафе, все может измениться.

Анна положила в чай ложечку сахара и вежливо кивнула. Она недавно получила должность директора по маркетингу в Брайтонском королевском павильоне и наконец-то начала получать очень приличную и стабильную зарплату. Она хорошо отдавала себе отчет в том, как ей повезло: сфера искусства переживала сейчас не лучшие времена. И все же после семи лет работы и уймы потраченного на встречи и бесконечные электронные письма времени, возможно, пришло время что-то изменить в своей жизни. Она едва ли раньше задумывалась об этом, но разве она не мечтала всегда, с раннего детства, заниматься чем-то связанным с кулинарией?

– Конечно, Мартин прав, – сказала Джен, возвращая Анну к реальности. – Я хочу сказать, что это очень ненадежное дело, не так ли, дорогая? Содержать магазин-кафе, особенно в наши непростые для бизнеса времена. – Том молча пил чай, никак не реагируя на слова Джен. – И я думаю, мы все прекрасно знаем, что ваша бабушка уже давно едва сводила концы с концами. Магазин не приносил ей никакой прибыли.

Анна вспомнила, как последний раз заходила на Сансет, 99. Да, мама была права. Это уже не было то любимое в детстве кафе, которым она когда-то мечтала заправлять. Оно превратилось в обшарпанную забегаловку, куда почти не заглядывали посетители. Слишком трудно будет справиться со всем этим одной, не имея никакого опыта в таких делах.

– Я сейчас, только принесу стакан воды, – сказала Анна, поднимаясь и выскальзывая на кухню. Имоджин последовала за ней и схватила сестру за локоть.

– Послушай, я не удивлена, что ты хочешь избежать этого разговора. Не позволяй им третировать себя, сестренка. Но только скажи, что ты на самом деле обо всем этом думаешь?

– Не знаю, честно, – задумчиво сказала Анна, прислоняясь к крышке холодильника.

– Ну, в любом случае мне нужно выпить, – заявила Имоджин, роясь в бабушкином баре. – Ты что-нибудь решила?

– Мне нужно время подумать. Я хочу сказать, что, конечно, ужасно тронута тем, что бабушка Ви оставила все это нам. Но такая ответственность… Что мы обе знаем о том, как вести дела в кафе-мороженом?

– Я в этом полный ноль! – призналась Имоджин, доставая бутылку с черри бренди и наливая в рюмку. Она вопросительно взглянула на сестру, но Анна покачала головой:

– Нет, спасибо. Похоже, эту бутылку не открывали последние десять лет.

Имоджин сделала глоток и поморщилась, подтверждая подозрения сестры.

– Я это повторяю с самого начала – такое дело не по мне. И ты тоже не должна париться. Мы не обязаны браться за это совершенно чужое для нас дело только потому, что она оставила нам его в наследство. В конце концов, ты ведь не для того получила свою новую шикарную работу, чтобы вот так все бросить.

Анна шутливо пихнула сестру в бок кулаком.

– Она не шикарная. Просто мне она подходит, и я неплохо справляюсь.

– Да ладно, это я просто завидую, ты же понимаешь, – сказала со смешком Имоджин. И уже серьезно добавила: – Ты сейчас на подъеме. Не хочешь же ты все это потерять?

Сейчас здесь, в доме Вивьен, где на холодильнике все еще висели ее любимые рецепты, пришпиленные магнитиками, а на подоконнике стояли близкие ее сердцу безделушки, Анне было трудно избавиться от ощущения, что бабушка слышит все, о чем они говорят.

– Не находишь, что она становится все стервознее? – спросила Имоджин, кивнув в сторону гостиной.

– Кто, мама?

Имоджин рассмеялась.

– Нет, не мама, конечно. К ее нападкам я давно уже привыкла. Я говорю о Мадам, которая там сидит, – она заговорила шепотом, который, однако, звучал ничуть не тише ее обычного голоса. – О Франсуазе!

– Тсс, – шикнула на нее Анна. – Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Она действительно очень хочет заполучить наше кафе.

– Она довольно прямо дала нам это понять, – Имоджин глотнула бренди. – А ты видела, как загорелись ее глаза, когда она заговорила об идее этого французского ресторана? Кстати, она говорила так, будто кафе уже принадлежит ей.

– Это точно! – прошептала в ответ Анна. – Но ведь мы с тобой знаем, как бабушка отнеслась бы к этому предложению. Это определенно не то, что она одобрила бы. И потом, ты не думаешь, что вилла в Дордоне и квартира в Париже – достаточные основания для Франсуазы и Мартина, чтобы осесть во Франции? Зачем ей это кафе?

– Ну, может быть, у нее шило в заднице? – предположила Имоджин. – В любом случае, почему бы нам с тобой не сходить на набережную и не посмотреть, как там обстоят дела? Конечно, если ты не против приютить меня на пару ночей. Мне и вправду любопытно побывать снова в бабушкином кафе. Так сказать, свежим взглядом посмотреть на бриллиант, который она нам оставила.

– Конечно, останавливайся, посмотришь мою новую квартиру, увидишь Джона, пообщаешься с Элфи. Но что касается кафе… давай считать, что это алмаз, который еще нуждается в тщательной обработке.

Имоджин покрутила ручку настройки, нашла любимую радиостанцию и увеличила громкость до максимума. Знаменитая песня Боба Марли «Stir it Up» взорвалась в динамиках, на мгновение оглушив Анну. В этот субботний вечер сестры возвращались в Брайтон. Анна сильнее сжала руль и поморщилась.

– Зачем так громко, Имо? Мне трудно сосредоточиться на дороге. И мне кажется, что Хепберну это тоже не нравится.

– Моя дорога-а-ая! – подпевала Имоджин Бобу Марли. Она открыла окно и потрепала Хепберна по широкой спинке. На одно мгновение, когда ветер, ворвавшийся в машину, разметал ее волосы, ей показалось, что она снова на своем любимом острове. Ритмичная музыка в стиле регги унесла ее в воспоминания о последней ночи в объятиях Люка. Она не видела его меньше недели, но ей казалось, что прошла целая вечность. Девушка не могла дождаться, когда сможет поговорить с ним хотя бы по скайпу.

Имоджин оглянулась и увидела поравнявшийся с ними фургон для перевозки лошадей.

– Анна, поднажми! А то нас сейчас обгонит пара лошадей!

Анна машинально нажала на газ, и стрелка спидометра перевалила за шестьдесят километров.