Любовь под капотом. Осторожно искра! - Страница 3

Планшет снова пищит: «Вы удалили запись “Плахтин”».

Я замираю. Что?!

– Это случайность, – произношу я, как будто фокусник, у которого голубь взорвался. – Сейчас верну.

– Вернете, конечно, – уверяет меня суровый голос. – Только я поеду к другим.

– Никто никуда не поедет, – раздаётся знакомо-хищное за спиной.

Он стоит вплотную, руки в карманах, взгляд – спокойно-весёлый. Видел всё. Конечно.

И сейчас скажет что-нибудь… остроумно-ядовитое.

– Давайте так, – Артём обращается к тройке клиентов тоном, от которого люди почему-то успокаиваются. – Шкода – на подъемник номер два, Рено – к Ильдару, вам, – он кивает женщине, – за кофе, пять минут на оформление и я сам вас приму.

Кузнецова, – оборачивается ко мне, – у нас вода не входит в приветственный набор, но сегодня сделаем исключение.

– Очень смешно, – шепчу я. И пробую промокнуть рукав салфеткой.

– Запись Плахтина я подниму из бэкапа, – он наклоняется, пальцами бегло чинит то, что я сломала, не комментируя. – Ты пока сделай то, что точно не разрушит мировой порядок.

– Что именно? – слишком резко.

– Протокол приветствия. Улыбка, взгляд, «чем помочь?». Без философии и кнопок «Да/Нет».

– Я справлюсь, – отвечаю. Голос дрожит на полтона. Чёрт.

Он замечает. Конечно. И это его радует.

– Верю. – Артём отступает на шаг, но остаётся в поле зрения. – Покажешь?

Следующие десять минут я – Протокол Приветствия.

«Здравствуйте», «Какой автомобиль?», «Сейчас уточню», «Пожалуйста, сюда».

Я дышу по счёту, как на йоге для паникёров. И начинает получаться: очереди меньше, люди спокойнее, планшет молчит.

– Вот, – говорю я тихо, когда волна схлынула. – Жива.

– Ого, – удивляется он с нарочитой серьезностью. – А я думал, ты испаришься вместе с Плахтиным.

– Очень смешно.

– Было, – соглашается. Потом кивает на мой рукав. – Переодеться есть во что?

– Нет.

– Возьми куртку у Маринки из бухгалтерии. И, Кузнецова, – он задерживает взгляд на мне дольше, чем нужно, – добро пожаловать в реальность. Здесь правила пишут после пожара.

– Я люблю порядок, – упрямо говорю я. – И наведу его.

– Это я и хочу посмотреть, – отвечает он и уходит, на ходу кому-то бросая: – Пять минут перерыв – и тащите сюда «синюю Шкоду».

Я остаюсь одна на секунду. Руки дрожат, рукав мокрый, в голове гудит.

Ты не провалишься. Не здесь. Не снова.

Я беру тряпку, вытираю стол, открываю журнал.

– Следующий, пожалуйста, – произношу ровно.

И слышу, как в глубине кто-то свистит ту самую короткую ноту, которая бесит и подталкивает одновременно.

Хорошо. Игрок.

Посмотрим, кто кого.

Закрываюсь в маленькой подсобке – угловая каморка со шваброй, ведром и зеркалом, которое видело слишком много человеческих страданий.

Облокачиваюсь о раковину, выдыхаю.

Руки дрожат.

Первый день. Блестяще, Кузнецова. Просто браво. Аплодисменты, зал встаёт.

Я держалась. А потом всё поехало под откос, как тележка без тормозов, и вишенкой на торте – его свист.

Этот самодовольный, покровительственный, чертовски уверенный в себе свист.

– Да чтоб ты… – шепчу я отражению. – Потонул в своей самоуверенности.

Вытаскиваю телефон из кармана, чтобы хоть немного отвлечься. На экране первая же новость в ленте:

«Сафронов снова в топе: интервью, фотосессия, новая команда – и новый рекорд».

Серьёзно? Вселенная, ты шутишь?

Открываю статью.

Фото – он.

С тем же взглядом. С тем же выражением «мир, расслабься, я пришёл и будет красиво».

Под ним текст: «Трижды чемпион по дрифту, медийная личность, лицо рекламных кампаний, владелец сети автосервисов “Арт-Моторс”».

Ну конечно.

Мало того что он гонщик-чемпион, так он ещё и медийная звезда. И бизнесмен.

И, судя по комментам, половина страны считает его «секс-символом на колёсах».

Секс-символ. Прелесть. Прямо вижу, как он разливает свое обаяние по бокалам.

Листаю ниже. Статья с заголовком: «Артём Сафронов: я всегда беру то, что хочу».

– Ещё бы. Кто бы сомневался, – бурчу вслух.

Я резко блокирую телефон.

Горло снова сжимается. Не от обиды. От страха.

Он – звезда. А я? Я – стажерка, которая не справилась с приёмом трёх клиентов и бутылкой воды.

Сажусь на ящик с надписью «Фильтры». Провожу ладонью по лицу.

Ты не можешь облажаться. Не сейчас. Это последний шанс – диплом, практика, работа. Ты не имеешь права провалиться, Катя. Не снова.

Я поднимаюсь. Выпрямляю плечи. Смотрю на себя в кривое зеркало.

– Соберись, – говорю своему отражению. – Он не сломает тебя. Никто не сломает.

С этим я и выхожу из подсобки.

В сервисе стало заметно тише – обеденное затишье или ураган просто взял паузу, чтобы отдышаться.

На ресепшене пусто. Я собираю волосы в хвост, чтобы не видеть растрепанность в зеркале телефона. Живых свидетелей этого кошмара мне достаточно.

– Ну, – слышу за спиной. – Жива.

Я оборачиваюсь. Артём стоит, облокотившись на стеклянную дверь, как будто так и родился – расслабленно, уверенно и слегка насмешливо.

– Разочарован? – спросить выходит суше, чем я хотела.

– Скорее… удивлён, – отвечает он. – Обычно после такого стажёры либо рыдают в туалете, либо пишут заявление по собственному.

– Извини, что не оправдала статистику, – я скрещиваю руки.

Он наклоняет голову набок, изучая меня, как задачу со звёздочкой.

– Тебя что, правда не сломало то, что случилось утром?

– Сломало. – Мне даже странно легко это произносить. – Но не надолго.

Артём щурится, явно оценивая ответ.

– Значит, ты не слабачка, – резюмирует он.

– Я и не была ей.

– Посмотрим, – привычно парирует он. Но в голосе нет той издевки, что была утром. Там что-то другое. Чуть теплее. Страшнее.

Мы секунду просто молчим. И эта пауза опаснее его подколок.

– Кузнецова, – он отрывает взгляд первым. – На сегодня ты свободна. Завтра в девять – как штык. И да… – он чуть хмурится, как будто ему трудно это произнести: – Куртку забери у Маринки. Простудишься – толку с тебя будет ноль.

Эта странная смесь заботы и приказа цепляет сильнее, чем его язвительность.

– Хорошо.

Я прохожу мимо него к выходу. Он не двигается. Только голос догоняет меня, уже у самой двери:

– И, Кузнецова.

Я оборачиваюсь.

– Второй шанс – это максимум, что я даю. Не заставляй меня пожалеть.

Удар не в лоб – в сердце. Больно. Но не разрушает – отрезвляет.

– Не пожалеешь, – говорю я тихо.

Наши взгляды сцепляются ещё на секунду. И в этой секунде – вызов, страх, злость, азарт. То, о чём вслух еще рано.

Я выхожу. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.

Я не провалюсь. И уж точно не перед ним.

Я прихожу ровно в 8:57. Не раньше, не позже.

Сегодня – никакой беготни, никакой паники, никакой воды вокруг и на одежде.

Сегодня я – самообладание и профессионализм. Пусть хоть мир взорвётся, но я не дам этому месту меня сожрать.

– О, смотрите-ка, феникс вернулся, – раздаётся знакомый голос.