Любовь под капотом. Осторожно искра! - Страница 2

Мы входим в помещение, которое в идеальном мире называлось бы «офисом».

В реальности – это одинокий стол, кружки с пережитой жизнью и провода, повесившиеся на гвоздь. Он бросает на стол тряпку, падает в кресло, отталкивается ногой и поворачивается ко мне.

– Значит так, Кузнецова. – Он чуть щурится, изучающе, нагло. – Важные вещи – сразу.

Я киваю. Внутри всё дрожит – а вдруг он уже решил, что я не справлюсь? – но внешне я ровная, собранная.

– Здесь всё держится на скорости, реакции и мозгах, – лениво продолжает он. – Первого у тебя, судя по походке, ноль. Со вторым – меньше нуля. Ну, может, с третьим повезёт.

– Я не обязана это слушать, – выдыхаю резко.

– Обязана, – ухмыляется он. – Я твой руководитель. Привыкай.

Что-то щёлкает в груди – обида? злость? паника, что я снова провалюсь?

Нет. Нет, Катя. Ты не дашь ему это увидеть.

– Тут не универ, – продолжает он. – Здесь не получится спрятаться за отчёт или раствориться в таблице. Здесь работают руками. Быстро. Грязно. Реально. Слабых здесь никто не нянчит. Запомнила?

– Я пришла работать, – отвечаю. – Не ныть.

– Правда? – Он откидывается на спинку, складывая руки на груди. – Тогда вопрос: ты умеешь что-то полезное? Или у тебя в резюме только «всё по правилам, всё по графику и вечная вера, что мир обязан быть красивым и правильным»?

Я прикусываю язык.

Я старалась. Я училась. Я делала всё правильно, потому что иначе – провал, и я не переживу ещё один провал.

Не взорвись. Не дай ему увидеть, что задел в точку.

– Я умею систематизировать процессы и оптимизи…

– Перевод: «я люблю ставить галочки и строить людей по линейке», – перебивает он. – У меня на таких аллергия.

– На таких, как я? – делаю шаг ближе. – Это каких, интересно?

– Таких, кто свято уверен, что знает, как всё должно работать. Хотя сам боится испачкать руки.

Эта фраза попадает точно в боль – так, будто он читал мою голову.

И до того, как я успеваю удержаться, я взрываюсь:

– Я не боюсь работы! И, между прочим, я сюда пришла не слушать твоё самомнение, которым ты поливаешь всех вокруг, как отработкой с поддона!

Он замирает. На секунду.

А потом медленно, с явным удовольствием, начинает улыбаться.

– Вот, – говорит тихо, почти довольным голосом. – Наконец-то живой человек. А то я думал, что вместо стажёрки прислали мне методичку.

Я чувствую, как горят щеки.

Зачем вспылила? Он хотел реакции – и получил. Молодец, Катя. Аплодисменты.

Он встаёт. Подходит ближе. Смотрит прямо в глаза – уверенно, без промаха, как хищник, который уже всё понял про свою добычу.

– Слушай сюда. Если хочешь продержаться тут хотя бы неделю, тебе нужно научиться двум вещам. Первое – делать, а не рассуждать. Второе – держать удар. Я проверяю всех. И если ты не слабая – докажи. Делами. А не лекциями про «систематизацию».

Я сглатываю, поднимаю подбородок. Я не дам ему почувствовать страх. Даже если внутри у меня всё кричит – «только не провались, не снова, не здесь».

– Отлично, – говорю ровно. – Проверяй. Только не надейся, что я сбегу.

Он улыбается шире, медленно, почти нагло:

– Посмотрим.

Я прихожу на пятнадцать минут раньше.

Пучок идеальный, план в голове тоже. Сегодня я не взорвусь. Сегодня я докажу.

Ворота уже приоткрыты. Внутри – гул, голоса, звенит металл.

Я делаю вдох. Я смогу. Это просто производственные процессы, только с колесами.

– Утречко, Кузнецова, – голос справа. Артём опирается плечом о стойку, в руках – планшет. – Готова к реальному миру?

– Да.

– Тогда начнём с простого. Две задачи. Первая: примешь запись на ремонт от клиента – Машина «Киа», синяя, фамилия Плахтин. Вторая: перенесешь вот эти заявки из бумажного журнала в электронный. – Он кивает на толстую тетрадь с табличками и протягивает планшет. – Лоток входящих – там.

Просто. Это я умею. Я – богиня табличек.

Беру планшет, сажусь за «офисный» стол. Он… скрипит. Ладно.

– И, Кузнецова, – добавляет Артём, уже уходя. – Не пытайся перестроить вселенную за полчаса. Она будет сопротивляться.

– Я справлюсь.

Через пять минут всё идёт по плану. Я вношу «Плахтин, Киа, ТО», переношу даты, сортирую по срочности.

Через шесть минут ко мне одновременно подходят трое.

– Девушка, у меня запись на одиннадцать, я опаздываю, и это не моя вина! – бородатый мужчина с ключами в руке.

– А тормозные колодки мне на «Рено» когда? – спрашивает второй, сверху вниз, как будто я – кнопка «решить всё».

– А кто у вас главный? – женщина с видом человека, который видел битву за Старую Рязань и не впечатлился.

– По очереди, – говорю я максимально вежливо. – Сейчас посмотрим…

Сбоку кто-то хлопает капотом так, что дрожит стол. Я подскакиваю, планшет чуть не летит на пол.

Спокойно. По очереди. Алгоритм: проверка – запись – подтверждение.

– Фамилия? – спрашиваю у бородатого.

– Платонов.

– Плахтин?

– Пла-то-нов, – растягивает он, как жвачку. – Я звонил вчера.

Я ищу «Платонов», нахожу «Плахтин», отвлекаюсь на «Платов» и «Платошин», которых в базе почему-то трое.

В этот момент из глубины орут:

– Кто брал мой динамометрический? Верни, я знаю, где ты живёшь!

– Сейчас… секундочку… – я листаю, стараясь ничего не спутать.

Слева женщина начинает диктовать свой VIN со скоростью рэпа в батле.

– Не так быстро, пожалуйста, – прошу я, набирая цифры и теряя фокус.

Планшет пиликает: «Конфликт расписания».

Я машинально жму «Ок».

Он пиликает снова: «Перенести запись?»

Я жму «Да».

И внезапно вижу, как «Плахтин» улетает с одиннадцати на пятницу к девяти.

– Подождите… где Плахтин? – шепчу я экрану.

– Я Платонов, – напоминает бородатый. – И у меня одиннадцать.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Сейчас… Ваша «Киа»?

– «Шкода», – отвечает он, как выстрел. – Синяя.

– А у меня «Рено» и колодки! – возмущается второй.

Планшет снова пиликает: «Вы уверены, что хотите заменить деталь…»

Я случайно касаюсь не туда.

Где-то бормочет компрессор, вдали выкатывают домкрат, и в этот момент на край стола кто-то ставит открытую бутылку с водой.

Кто-то – не я. Она делает «чик» и начинает медленно, элегантно, как итальянское кино, опрокидываться.

– Осторожно! – говорю я сама себе и хватаю бутылку.

Крышка, конечно, не закручена.

Брызги – по столу, по бланкам, по моему рукаву.

Мокро. Противно. Красиво – если ты оператор клипа, а не я.

– Что у вас тут происходит? – над столом появляется чужая тень. Клиент с серьёзным лицом и суровым голосом. – Я три раза звонил, вы записали меня на сегодня. Где мой мастер?

Я почти говорю: «Сейчас всё исправим». Но таблетка хаоса уже растворилась.