Любовь одна - Страница 2

Димка, едва рассмотрев подарок, потянулся к ней. Его ладонь столкнулась со стеклом и замерла. Роза задержала взгляд на его длинных изящных пальцах, а подумала о том, что ей хочется домой под одеяло, а лучше в объятья мужа, или туда, где в тишине и покое ей удастся разобраться в себе и навести порядок в мыслях.

По возвращению домой она нашла мужа сидящим на кухне. Роза забралась к нему на колени и крепко обняла.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Работа, – буркнула она, уткнувшись в его плечо.

Ей нравилось чувство защищенности, которое она при этом испытывала.

– Главное, что у нас дома все хорошо, а остальное мишура, – произнес муж, поглаживая её по спине.

– Поэтому я и живу с тобой столько лет. Наш дом похож на тихую гавань. Правда, я была бы не против небольших бурь в спальне, – усмехнулась она.

– Я всегда знал, что тебе от меня только одно надо, – пошутил он.

Роза грустно улыбнулась.

– Я тут подумала, мы давно не выбирались никуда втроем. Может, дорожку в боулинге снимем или в кино сходим? – предложила она.

– Куда Антон решит, туда и пойдем. Только со мной дату согласуй сначала.

Роза глубоко вздохнула:

– Хорошо, я спрошу сына.

Вот так всегда, все приходилось делать самой. Даже когда шел ремонт, она находила рабочих, ездила с ними по строительным магазинам, советовалась, наблюдала, ругалась, если было нужно. Она не пыталась ничего изменить, она привыкла, но иногда так хотелось, чтобы позаботились о тебе, например, приготовили ужин. Ну, или, хотя бы завтрак.

Какой-то период тот мужчина выглядел заботливым. Но он притворялся, чтобы получить то, что необходимо ему, а именно, взаимопонимание и секс. При первой встрече он честно признался ей в этом. Под взаимопониманием он подразумевал способность выслушать и посочувствовать его трудностям, а секс – это только секс. Мужчины на редкость прямолинейны, но женщинам везде чудится двойной смысл. Вот и Роза, услышав одно, подумала совершенно о противоположном, а точнее, о любви и страсти.

Он позвонил через три недели. Бессмысленно удалять контакт, если знаешь номер наизусть. Завидев на дисплее знакомый набор цифр, Роза скинула вызов и написала:

«Не звони мне больше».

«Я был на больничном со спиной. Спасибо за сочувствие».

Разумеется, как она могла не догадаться! Опять у него какие-то сложности! Но развивать эту тему она не стала. Выясняют те отношения, которые хотят сохранить.

«Я сочувствую тебе. Все это неправильно. Надеюсь, ты меня поймешь», – соврала она.

Прошла минута, пять, десять, в ответ – тишина. Неожиданно появился, быстро исчез. Может, его и не было вовсе? Она создала иллюзию человека и влюбилась в него?

Роза заглянула в заявку на загрузку банкоматов. Имя инкассатора, который приедет завтра Вадим Русаков. Вот поэтому он и позвонил, для свиданий он всегда выбирал дни, когда сотрудничал с её банком.

Помедлив, Роза подошла к Оле.

– Я за окном не работала давно. Поменяемся? – попросила она.

На следующий день, не увидев её в кассе пересчета, Русаков был явно не доволен. Роза поняла это по замечанию Оли:

– Ты что такой хмурый, Вадим? Не выспался?

Роза старалась не покидать рабочее место без особой надобности, но в полдень ей пришлось выйти в кассу пересчета, как назло, тогда, когда за шлюзом стоял Вадим. Из сейфа, закрепленного за ней, необходимо было вынести мешки с мелочью. Пока Роза передавала деньги Свете, она ни разу не взглянула в сторону Русакова. Вадим стал неприятен так, что с ним не хотелось соприкасаться даже мимолетным взглядом, ни говоря уже о словах.

– Поздоровайся, он ждет, – заметила Света.                                           Но Роза сделала вид, что не расслышала её слов.

В обед Роза с Леной, быстро перекусив, отправились на улицу. Прогулявшись вдоль жилого дома, девушки присели на скамейку возле детской площадки. И почти сразу рядом с банком притормозила инкассаторская машина.

– Надо же, как быстро Русаков вернулся. Я думала, он будет грузить банкоматы еще как минимум час, – пробормотала Лена, обернувшись.

Роза продолжала сидеть неподвижно. Детскую площадку от здания банка разделял густой кустарник, и она надеялась, что Вадим не заметит их. Но уже через несколько мгновений он стоял рядом.

– Хорошая сегодня погода, люблю я лето, – пробормотал он с легкой улыбкой.

– Не боишься с нами светиться, вдруг подружка жены мимо пройдет? – пошутила Лена.

– Жена в деревне, к родителям уехала. Отдыхает. Ремонт только закончили. Чтоб время было, мне пришлось больничный купить. А сегодня нам премию дали. Девчонки, вы вечером никуда не собираетесь? Может, меня с собой возьмете?

– Мы подумаем, – игриво произнесла Лена.

Роза, опустив глаза, продолжала молчать. Не помешало бы, конечно, немного пофлиртовать, дать надежду и бросить, а лучше виртуозно съязвить. Но язык словно онемел, по телу разлилась апатичная усталость. Не было желания говорить, не возникало импульса уйти, она равнодушно наблюдала.

Какой же он ничтожный инфантильный лжец! Соврал, а потом сам же признался в этом. Вчера жаловался на больную спину, а сегодня выяснялось, что больничный был липовый. И, похоже, Вадим решил применить новую уловку: теперь и деньги нашлись, и время. А что мешало ему раньше быть внимательнее, вести себя по-мужски?

Или его непонятное поведение это очередной способ издевательства?! А, возможно, все объясняется проще. Мужчина попросту не хочет скучать в отсутствие жены и отчаянно ищет спутницу на вечер. Интересно, какие они по счету?

– Ты что так щуришься, морщинки в тридцать лет появятся, – надо же, Вадим решил еще и пофлиртовать.

– Мне тридцать четыре, – сухо произнесла она.

Глаза Вадима расширились от удивления. Роза никогда не скрывала свой возраст. Скорее наоборот, ей нравилось наблюдать подобную реакцию у людей, она знала, что выглядит моложе.

Но сейчас Роза не испытала особой радости. Однажды она сказала Вадиму, что старше его на четыре года, а он банально забыл. Он ничего не знал о ней, а узнав, не пытался запомнить. А она, измученная тоской, создав поддельный адрес, листала фотографии на его страницах в социальных сетях и даже заходила к его жене.

Опустошение, разочарование и тупая боль вот что осталось после её любви. Хотя вряд ли эта была любовь, скорее психическое расстройство. Одно хорошо, никто не заметил, никто ничего не узнал. Она переболела этим чувством, как постыдной болезнью, втайне от всех, анонимно пролечилась, и теперь оставалось забыть.

«Нет! Я не жертва! Нет! Я не буду больше жалеть себя», – пронеслось в её голове.

Роза придирчиво осмотрела Вадима снизу вверх. Неужели когда-то она могла желать этого мужчину? Неужели совсем недавно её голова шла кругом от его прикосновений?! Где были её глаза и мозги?!

Она встала. Лена поднялась следом. Обед подходил к концу.

– Так, где вы сегодня будете? – спросил Вадим.

– Нигде. Домой идем. К детям своим, – засмеялась Лена.

И обе девушки, не оглядываясь, заспешили в банк.

Работа за окном сделала Розу далекой от информации по загрузке банкоматов, избавила от общения с инкассаторами. Да и гораздо спокойнее было там. Сидишь на одном месте. Главное, с подошедшим клиентом поздороваться, улыбнуться, принять деньги, дать правильную сдачу. И график её вполне устраивал: один день с восьми утра до пяти вечера, второй день – с двенадцати дня до девяти вечера. Розе больше нравились вторые смены, потому что появлялась возможность, как следует выспаться.

В кассу пересчета она заходила, если была полностью уверена, что в проеме шлюза не увидит Русакова. Роза старательно избегала с ним встреч.

По тому, как он ушел из её жизни, она лишний раз убедилась в его отношении к себе. Она сказала «уходи», и он покорно исчез, не попытавшись вызвать на откровенный разговор. Не было ни просьб, ни признаний, ни уговоров, ни теплых слов, ни элементарных комплиментов. Только звенящая тишина.