Любовь на десерт (сборник) - Страница 20

Он не стал протестовать. В следующий миг он был внутри ее; единственное, что могло согреть в этом холодном океане, был его горячий член. Как такое возможно? Как только мужчина начал двигаться, она перестала задаваться вопросами. Он застонал, и этот стон завел ее еще больше.

Танец удовольствия и боли, жара и холода. Когда же Уилл взорвался криком наслаждения, Натали почувствовала себя частью этой природы — моря и океана. Волны ее оргазма распространились по всей вселенной, где они были центром.

— Ты проводишь с ним слишком много времени, — проворчал Антон однажды утром, пока они собирались в галерею. Он завязывал галстук, стоя перед широким зеркалом, и голос его звучал покровительственно, как у начальника, отчитывающего нерадивого сотрудника.

Натали метнула в него возмущенный взгляд:

— С каких пор тебя касается, с кем я провожу время?

Антон чересчур резко пожал плечами и встретился с ней глазами.

— Это касается меня напрямую, если ты постоянно где-то пропадаешь. Изначально планировалось, что эта выставка пройдет под лозунгом «Познакомьтесь с художником», а не «Угадайте, как этот художник выглядит». Я чуть не упустил выгодную сделку вчера, потому что тебя не было: покупатель приехал из Труро[3], только чтобы тебя увидеть.

— Извини, — сказала Натали с огорчением. А ведь он был прав. Время, которое она проводила с Уиллом, довольно часто совпадало с ее рабочими часами. Уилл мог работать по своему желанию: он писал музыку исключительно по вдохновению, как сам ей рассказывал, поэтому какие-то дни проводил без дела. В последнее время, по его словам, он был вдохновлен только на отдых с ней.

Он с удовольствием показывал ей самые живописные уголки Дорсета[4], и было невозможно устоять перед его обаянием. Девушка не могла им насытиться, стоило ему войти в комнату — и ее соски твердели, промежность намокала, а сердце начинало учащенно стучать в груди.

— Ты ведешь себя как течная сучка, — сказал Антон.

— Ты просто завидуешь.

— Я не завидую, уверяю тебя!

Сейчас он говорил совершенно серьезно. Натали посмотрела на него в некотором испуге.

— Антон, извини. Это было бестактно.

— Ничего, все в порядке, правда. Я уже не переживаю из-за Джона. Не нужно ходить вокруг меня на цыпочках. Я пережил этот момент.

— Антон, тебе пятьдесят пять, ты уже не тот, что раньше.

Он наигранно вздохнул и подошел к двери, где стояла Натали. Он всегда дольше собирался перед работой — не мог появиться на людях, если его внешность не была доведена до совершенства.

— Я за тебя переживаю, девочка моя, — произнес Антон серьезно. — Это все слишком неожиданно.

— Я понимаю, но все отношения так начинаются, разве нет? — мягко ответила Натали. — Ты вроде и не ждешь ничего подобного — и вдруг раз!

Антон только хмыкнул в ответ. Эти слова тоже были резковаты. Он расстался с Джоном всего лишь в январе. «Этому мужчине я отдал восемнадцать лет жизни, — говорил он тогда. — Лучшие годы моей чертовой жизни — и ни разу не подумал об измене. Кто же знал, что у него появятся принципы драной уличной кошки».

Натали отметила про себя: тему секса лучше не затрагивать. Что было довольно сложно, так как этот самый секс не шел у нее из головы. Тем не менее, Антону лучше не напоминать об этом.

— Почему тебе не нравится Уилл? — спросила она. — Ты даже не даешь ему второй шанс. С самого начала решил, что он негодяй и хам, и все. — Натали продолжала развивать данную тему, потому что такое отношение Антона к Уиллу ее очень ранило. Ей не нравилось, как лучший друг, к мнению и советам которого она всегда прислушивалась, откровенно презирает ее возлюбленного.

— Первое впечатление редко обманывает, — ответил Антон и взмахом руки остановил ее возражения. — Всегда есть что-то, о чем мужчина не станет тебе рассказывать. Готов поспорить, что и в твоем случае то же самое.

Не лучшее начало дня. Все утро они почти не разговаривали, нарушая молчание лишь по необходимости, и продолжали улыбаться клиентам, приходившим в галерею. Его слова Натали прокручивала в голове раз за разом. В этот день она не собиралась встречаться с Уиллом — у него была назначена встреча на вечер, хотя он не уточнял подробности. Поэтому у Натали оставалась масса времени для раздумий.

Проблема заключалась в другом — девушка подозревала, что Антон прав. Нет, Уилл не подлец, но у него могут быть свои тайны. Несмотря на их бесконечные разговоры, она чувствовала: есть определенный круг тем, которые возлюбленный не будет с ней обсуждать, поэтому их лучше не касаться. Например, будущее. Каждый раз, когда она спрашивала, что их ждет, ведь в конце июля ей возвращаться в Лондон, Уилл предпочитал отговорки, вроде «Давай жить сегодняшним днем, Натали, а будущее наступит и без нашей помощи».

Она не настаивала, чтобы не выглядеть слишком навязчивой, к тому же они встречаются всего три недели. Однако теперь в ее душе поселилось беспокойство. Оно крутилось в ее сознании, выгрызало дыры и разрасталось все больше и больше — что же Уилл может скрывать от нее? По его словам, он никогда не был женат, но однажды находился в шаге от этого — у него имелись близкие отношения с девушкой по имени Келли, но из них ничего не вышло. На данную тему он особо не распространялся. Натали нужно было понять, что за связь у нее с Уиллом, что он об этом думает. Или ей только кажется, что у них все великолепно?

Два дня спустя появилась возможность разобраться в происходящем. Они как раз закончили ужинать (готовил Уилл, который был превосходным поваром) и сейчас лежали на диване, допивая вино.

— Мне надо кое-что спросить…

— Я хочу сказать тебе…

Они заговорили одновременно.

— Давай ты первый, — сказала Натали. Уилл поднялся и протянул ей руку.

— Пойдем в студию.

Он подвинул табурет к роялю и сел за инструмент. Девушка устроилась на диване, где они в первый раз занимались любовью. Его утонченные пальцы свободно пробежались по клавишам. Натали улыбнулась: ей нравилось смотреть, как он играет. Вообще-то Уилл играл на гитаре, но рояль всегда был его первой любовью — по его рассказам, он начал играть в шесть лет.

Натали завороженно следила за игрой. Как и у всех хороших пианистов, его пальцы словно порхали над клавишами, не дотрагиваясь до них, в диком, но прекрасном танце. Она закрыла глаза. Это произведение напоминало о море, о легких волнах, перерастающих в ураганные завихрения, с шумом обрушивающиеся на побережье.

Внезапно музыка прекратилась. Девушка открыла глаза. Уилл пристально смотрел на нее.

— Я назвал это произведение «Поплавок на двух пальцах», — с довольной ухмылкой произнес он. — Я написал его для тебя.

Она резко встала, ее щеки горели. Как он посмел?

— Ты не можешь так назвать пьесу.

— Почему? По-моему, очень меткое название. Тебе не нравится?

— Мне очень понравилась музыка, но, мне кажется, нужно подобрать более романтичное название.

— Можешь называть ее «Соната Натали». Ты вдохновила меня на ее написание. Но мне больше по душе «Поплавок на двух пальцах».

Ее тело тоже одобрительно отреагировало — трусики промокли насквозь.

Уилл поднялся и пересел к ней, но она отодвинулась немного в сторону.

— Сложно было писать?

— Да нет… ну, скажем так, частями: конец еще не доработан. И меня просто бесит.

— А мне показалось, неплохо.

— Это мое мнение, ну ладно. Но это не шедевр, — нахмурился он. — Я как-нибудь займусь этим. Иногда музыка просто приходит ко мне… отрывками… Понимаешь, не до конца оформленными.

Она покачала головой.

— Все ты понимаешь, — произнес Уилл и поднял взгляд на морской пейзаж, занявший лучшее место в комнате. Это была самая интересная работа Натали: маяк на фоне тусклого заката. В тумане лучи света проходят сквозь морские волны, окрашиваясь в серебристый, зеленый, бирюзовый, бордовый цвета. С такой палитрой она раньше не работала, поэтому картина получилась на редкость «живой», как говорили те, кто ее видел.