Любовь, как следствие вендетты - Страница 4

Удовольствие держать их в нервном ожидании отступило перед желанием успокоить эту женщину. Оплаченный дом — все, что она попросила бы. И только потому, что у нее его не было.

— Я вернусь в Англию, но вам придется заплатить… — она замолчала, заметив резкий поворот головы Дареса и появившееся в его глазах упрямство. — Вам придется заплатить…

— Мы ничего не будем платить, — оборвал он ее, не дав закончить. — Мы не позволим шантажировать себя из-за глупых причуд веры моего деда. Мать не должна была предлагать вам деньги.

Сработало. ТеперьТони не собиралась уступать и дюйма, и с горящими глазами и сжатыми кулаками она снова повторила угрозу пойти в полицию.

— Так полиция или деньги? — Он презрительно ее оглядел. — Вы уверены, что хорошо подумали?

— Дарес! — вмешалась его мать, переходя опять на греческий, — Не спорь с ней. Дай ей все, что она захочет.

— Я не потворствую шантажисткам… Дед, в чем дело? — Старик схватился за голову рукой. Он выглядел очень усталым, и Тони поняла, что их борьба выбила из сил и его.

— Я пойду, отдохну, — сказал он и вышел из комнаты.

— Заплати, Дарес, и забудем обо всем этом.

— Женщина не может мне приказывать. Ты очень неразумно поступила, упомянув о деньгах.

— Но твой дед… ведь он сделает это, Дарес.

Ее сын механически кивнул и нахмурился, о чем-то раздумывая.

— Должен быть какой-то способ оградить его от себя?

— Только, если ты ей заплатишь…

— Это против моих принципов, — оборвал он ее безжалостно. — Должен быть другой способ. — Он посмотрел на Тони: — Вам придется уехать, — грубо сказал он.

— И не собираюсь!

Он раздраженно вздохнул, потом обернулся к матери.

— Она явно не захочет подчиниться, не получив денег, — неохотно согласился он.

— Тебе придется отступить от своих принципов, это не так уж трудно.

Его темные глаза сузились.

— Ты ждешь, что я подчинюсь ее требованиям? — звонким голосом сказал он и покачал головой. Но, бросив на него косой взгляд, Тони увидела, что лицо его напряжено, на щеках двигались желваки. Он смотрел в пустоту, сильно хмурясь своим мыслям. Тони продолжала наблюдать за ним, раздумывая, что он унаследовал от своего кровожадного деда. Если не желание убивать, то уж бессердечность — это точно.

После нескольких минут глубокого раздумья, он наконец произнес с едва сдерживаемым бешенством:

— Сколько вы хотите, мисс Фримэн?

Вздох облегчения вырвался у его матери, казалось, она сбросила огромную ношу. „Пора, — подумала Тони, — назвать Даресу свою цену“, — но вдруг в нее будто дьявол вселился, и она, подняв голову, вызывающе ответила:

— Нисколько. Я пойду в полицию.

Дарес хмуро уставился на нее:

— Но вы собирались просить деньги.

— Я передумала. Почему я должна бросать работу?

Его глаза угрожающе сузились. „Что он собирается сделать?“ — подумала Тони.

— Это ваше последнее слово? Вы совершенно точно хотите пойти в полицию?

Она заколебалась. Зачем она так далеко зашла? И как она теперь пойдет на попятную.

— Совершенно точно, — быстро ответила она, когда увидела проблеск надежды, появившийся у них в глазах из-за ее задержки с ответом. Что он о ней в конце концов думает? Не важно. Его мнение интересовало ее меньше всего.

— О, дорогой, — вскрикнула его мать. — Это все ты своими пререканиями с ней. Она готова была назвать цену. Теперь мы ничего не сможем сделать…

Она прервалась, потому что в комнату вошел старик.

Его глаза блестели.

— Я тут кое о чем подумал, — проговорил он. —

Дядя этого убийцы живет на Крите. Я узнал это, когда справлялся о ней! Так что если она уедет в Англию, я убью ее дядю.

Он засмеялся в ответ на выражение лица Дареса.

— Да, я убью его… или кого-нибудь из его детей.

Мне говорили, что у него есть дочь, — он наклонился к Тони и злобно посмотрел на нее. — Ведь так? Его самую младшенькую… очень красивую…

У Тони замерло сердце.

— Вы не тронете моего дядю…

Но старик уже ушел, и единственным звуком в комнате, когда голос Тони умолк, были всхлипывания матери Дареса. И Дарес, и Тони погрузились в размышления.

Что же делать теперь? Она почти согласилась уехать домой. Но новые планы сумасшедшего старика ухудшали ситуацию. Если она останется, ее жизнь в опасности, но если она уедет домой, на ее дядю или на кого-нибудь из его семьи нападет этот ненормальный старик.

Женщина подняла голову и посмотрела на Дареса, потом на Тони, потом снова на Дареса.

— Не согласишься ли ты, — произнесла она, — жениться на ней?

— Что-о-о? — Этот возглас могла бы издать и Тони, но она молчала. Дарес, буквально открыв рот, смотрел на мать, как будто та, как и ее отец, наполовину сошла с ума.

А Тони просто задохнулась, проглотив свое удивленное восклицание.

— Ты же знаешь, запрещено убивать родственников, — быстро говорила женщина, избегая встречаться с сыном глазами. — Если ты женишься на ней, они станут родственниками и он не сможет никого из них тронуть. Это закон его деревни, а он их выполняет точно.

Она, съежившись от страха, ждала ответа, но Дарес молчал, и она быстро добавила:

— Я знаю, тебе это ненавистно… но… Дарес, ты смог бы жениться? Все еще ошеломленный этим предложением, он продолжал сверлить ее взглядом. „Ясно, — думал он, — она сошла с ума“. Тони чуть не выдала, что она поняла все, несмотря на то, что разговор шел по-гречески, но все-таки сумела удержать готовые сорваться с губ восклицания.

Наглая женщина! Никогда, с тех пор как Тони приехала в Грецию, она не встречала такую семью. Сначала ее чуть не убил один из них; потом, после того как их появление вовремя отвело опасность, ни женщина, ни ее высокомерный сын даже не поинтересовались, как она себя чувствует, и не предложили что-нибудь, чтобы успокоить ее нервы и поддержать ее силы. В добавление ко всему ей приказали убираться с острова, обвинили в вымогательстве и теперь хотели использовать ее, если этот бессердечный человек согласится с предложением матери, чтобы спасти смертоносного маньяка от него самого! Никогда еще в своей жизни она не чувствовала такой жажды отмщения, но если речь идет о мести, она никогда не сможет избавиться от мести ей. Как бы там ни было, никакой возможности отомстить нет, и она молча, с большим интересом ждала, что произойдет дальше!

— Жениться на ней! Ты ненормальная!

Чувствуя, как презрение и отвращение поднимаются в ней, она уже открыла рот, чтобы так же высокомерно, как он, сказать, что она все поняла и что она обо всем этом думает. Но тут снова заговорила женщина:

— Это единственное решение. Конечно, она может пойти за тебя, просто чтобы спасти своего дядю. Но думаю, что если она узнает о твоем состоянии…

— Об этом нечего и думать! — он сделал резкий жест рукой, давая понять, что его решение окончательно.

— Ты, должно быть, сошла с ума, предлагая такое!

С бессильным движением она отвернулась от сына, а Тони увидела страх в ее глазах. Без сомнения, она любила своего отца, и если его посадят в тюрьму, это разобьет ее сердце.

— Ведь эта женитьба будет временной, — начала опять женщина с упрямой настойчивостью. — Очевидно, ты не хотел бы ее в… в… Я хочу сказать, что ты не можешь не брать ее в жены, но как только с отцом что-то случится, ты сможешь отправить ее… расторгнуть брак. Я не просила бы тебя, если бы это повлияло бы на всю твою жизнь, но это, возможно, не надолго.

Никаких замечаний от Дареса, только хмурый взгляд, и его мать отважно продолжала:

— Это же позор. Ты подумал об этом? Образованные греки считают вендетту вне закона, и ты тоже имеешь свою точку зрения на это. На тебя всегда смотрели, поддерживали в твоих деловых кругах высокое мнение о тебе. Подумай о моем предложении, ради всех нас. Твои сестры, вспомни… — добавила она с той же отчаянной решимостью.

Тони почувствовала, что у нее от злости сейчас лопнут все сосуды. Подумать об этом предложении! Как будто, если этот заносчивый сынок только поманит ее, она, Тони, тут же побежит. Благородное жертвоприношение!