Любовь - не сахар, сахар - не любовь - Страница 8

Вернувшись из Севастополя на Феолент, я не отходила от Линды ни на шаг, опасаясь разговора с Шуриком.

«Я схожу с ума!»

Его фраза билась у меня в мозгу колоколом.

И лишь когда, пообедав, они ушли к себе и я услышала стоны за стеной, я поняла, что боюсь не его, а себя. Я хочу быть там, на месте Линды! Быть с ним! И злюсь на него, еще несколько часов назад занимавшегося запретным сексом со мной в машине, и вот уже с другой…

Нет, не он, это я схожу с ума! Как такое могло произойти? Только сутки тому я осуждала его, брезговала им, отстранялась от него всей кожей, если он оказывался слишком близко. И здравствуйте! Не прошло двадцати четырех часов – бешусь, как сучка во время течки.

Не думать об этом! Не думать! Забыть.

Вернувшись на берег, я понуро легла на расстеленное полотенце. Облака стремительно неслись по небу, их перламутровые брюшки напоминали огромные раковины. Странно, ветра совсем не чувствуется…

– Девушка, чего вы скучаете?

Я отмахнулась от навязчивого мужского баса, даже не посмотрев, как выглядит его обладатель. Не хочется ни с кем знакомиться, флиртовать, улыбаться. Вляпалась, врезалась, втрескалась в самого недоступного – парня своей подруги. Нечего делать, нужно уезжать в Киев. Иначе – мука адская.

Мужчина нерешительно топтался на месте неподалеку от меня. Я слышала, как похрустывают камешки у него под ногами.

– Уходите, – попросила я глухо. – Ничего не выйдет. Я люблю другого.

– Интересно, кого? – послышался голос Шурика.

Я села. Он расположился рядом со мной, по-турецки сложив ноги.

– Ты действительно кого-то любишь? – напряженно повторил он, пытливо глядя на меня.

– Тебе-то что?

– Нам нужно поговорить.

– Натрахался, теперь можно и поговорить? Где Линда? Что-то вы слишком быстро закончили… – Я уже упрекала его, уже ревновала. И он понял это.

– Линда сказала, что устала и хочет спать. А закончить нам не удалось, ничего не получилось.

– Врешь. – Я болезненно скривилась. – Уже врать мне начал.

– Я не вру, – тихо сказал он. – Я не могу любить, когда ничего нельзя.

– Раньше же получалось!

– И раньше так было. Я понимал, она не такая, как все, с ней нужно аккуратно, по чуть-чуть. Думал, оттает со временем, раззадорится. Но я больше не могу так.

– Незачем посвящать меня в интимные подробности вашей жизни, – рассердилась я. – Я не хочу их знать!

– Хочешь. – Он смотрел на меня в упор, его пухлые губы были сжаты сейчас в одну жесткую линию.

– Сегодня в машине ты вел себя как последний мерзавец!

– Но ты сама дала мне сделать это!

– Значит, я такая же подлая, как и ты. Я уеду. Сегодня же. Прямо сейчас соберу вещи и уеду в Киев.

Я вскочила. Послышался удар.

Ветер влетел в нависшую над пляжем скалу и ударился о нее сильным упругим телом. С горы посыпался град камней. Один из них попал в голову какому-то мужчине. Он упал. Люди испуганно бросились к нему, начали поднимать. Из виска пострадавшего текла струйка крови. «Не убило, но шрам останется…» – с облегчением сказал кто-то.

И в ту же минуту дождь обрушился на нас тяжелыми потоками воды. Небо почернело. Я испуганно вжала голову в плечи, еще три секунды назад светило солнце, ничего не предвещало урагана.

– Не бойся, – произнес Шурик. – В Крыму часто бывает так. Здесь все – внезапно…

Народ спешно собирал пожитки и мчался к горе. Вереница пляжников уже пыталась ползти вверх по тропинке, но навстречу им лился поток желтой, перемешанной с глиной, воды.

Перекинув полотенце через плечо, я кинулась вслед за всеми, поддавшись массовой панике.

– Куда ты? – попытался остановить меня Шурик.

– Убери руки! Не подходи ко мне! – ненавидяще прорычала я.

Вскарабкаться против течения водопада оказалось практически нереально. Ноги скользили, не за что было ухватиться. Вокруг меня копошились злые, испуганные люди, никому и в голову не приходило протянуть мне руку.

– Давай помогу, – сопел Шурик сзади. Я попыталась лягнуть его ногой.

– Уйди!

Неожиданно мой купальник без шлеек пополз вниз и грудь вывалилась наружу. Стало стыдно, противно. Мужики вокруг оживились, потянулись ко мне.

– Эй, красавица, давай поддержу! – фривольно предложил один.

– Не смей! – заорал Шурик и, навалившись на него, сбил с ног. Оба упали и понеслись вниз, как на водных горках.

Чувство мучительной беспомощности, незащищенности нахлынуло на меня. Я попыталась подтянуть руками лиф, и ноги тут же разъехались, поток подхватил меня, понес вниз. Грязная вода лезла в рот, пальцы отчаянно искали опору, но ее не было, и глиняный водопад выплюнул меня на камни.

Увы, только в романах героини после перенесенных испытаний приходят в себя в объятиях любимого. Мне же даже не удалось потерять сознание. Оглушенная, я встала на четвереньки и поползла, покачивая бюстом. Но данный нюанс меня уже не смущал.

Прямо по курсу Шурик неутомимо тряс бесчувственное тело несчастного, имевшего неосторожность заметить мои прелести. Это показалось мне безумно смешным. Я села и заржала долгим истерическим смехом. А дождь шел и шел, будто море поменялось местами с небом и теперь проливалось на нас оттуда, и пройдет немало лет, прежде чем иссякнет эта бесконечная вода…

Выпустив из рук соперника, Шурик подошел ко мне, поднял, молча прижал к себе. Моя голая грудь прижалась к его груди. Но сейчас это казалось несущественным, неважным, само собой разумеющимся. Его объятия были такими большими и всеобъемлющими, что я чувствовала себя в них будто в маленьком домике.

– Тебе нужно выпить, у меня есть, – коротко распорядился он и достал из кармана шортов плоскую флягу.

Я глотнула из нее, не задумываясь, глубоко. Гадостный коньяк взорвался внутри теплом. Было ужасно весело. Два полуголых, вымазанных глиной животных в центре бушующей стихии.

– Пошли в море, – предложил он.

Я сделала еще один глоток, и мы поплыли по странно-спокойной морской глади, изрешеченной каплями дождя. Мне было лень шевелить руками и ногами, и я обхватила сзади мощную шею Шурика. Он нес меня, рассекая воду ровно и уверенно, как дельфин. Мы вплыли в грот Скалы-кольца, разделяющей два пляжа, и выползли на камни.

Высокий каменный свод защищал от дождя. Его серебряные стрелы звенели справа и слева от нас, а мы сидели, словно на террасе, попивая горько-горячий коньяк из фляги. И трудно было поверить, что в этом мире существует кто-то, кроме нас.

Некого предавать, не перед кем оправдываться, не к кому ревновать…

И потому, когда он наклонился ко мне, я с готовностью протянула ему свое лицо, свои губы, плечи, грудь, зная: на всем белом свете это принадлежит только ему одному.

* * *

Я пришла в себя, когда начало темнеть. Реальность навалилась как-то сразу, невыносимо тяжким грузом. Мы лежали на пляже посреди теплых, уже высушенных солнцем камней, два человека – родные, голые, невинные. И вдруг стали грешными, подлыми, отвратительными. Чужими.

Отпрянув от мужчины, я вскочила и заметалась в поисках купальника. Шурик не двинулся с места.

– Что случилось? – Его взгляд стал темным, упрекающим.

– А то и случилось, – отчаянно огрызнулась я, – что ты изменил Линде. И это моя вина.

– Я все ей объясню.

– Что, боже ты мой, ты ей объяснишь? Что мы, попав под дождь, не смогли сдержать своих природных инстинктов размножения?!

– Что мы любим друг друга.

– Это не так. Ты сам знаешь, что это не так. Это не любовь, а похоть.

– Нет, – зло произнес он. – Это любовь. Настоящая.

– Это настоящее свинство. Не смей ей ничего говорить. Я уеду сегодня же, как обещала.

– Уже поздно. Поезд ушел.

– Ничего, переночую на вокзале.

Отъезд казался мне единственно правильным решением, если в сложившейся ситуации еще можно было говорить о какой-то правильности. Быстро сгрести вещи и сбежать, раньше чем я увижу Линду, потому что у меня нет сил смотреть ей в глаза. Никаким враньем тут уже не откупишься – нас не было полдня, она не могла не понять.