Лягушка на стене - Страница 13

Большим специалистом по добыче таких нелетных птиц был шустрый Женя. Однажды Нинка стала выспрашивать охотника, почему ему так везет, и как он ловит птиц.

– Руками, – отвечал Женя.

– Врешь, ты, наверное, их сеткой ловишь, как Трофим Данилович, – не верила пытливая студентка.

– Да нет, не сеткой. а просто руками, – упирался Женя, – но при помощи особой методы. Вот, хочешь, заказывай, завтра любого кулика принесу.

– Ну, тогда, – и Нинка задумалась, перебирая в уме встречающихся здесь зимой куликов, – принеси турухтана!

У Жени, у которого, конечно, не было ни сетки, ни заветного способа, ёкнуло сердце. Он почувствовал, что попался. Но вскоре успокоился, решив, что утро вечера мудренее. Вдруг завтра погода испортится, и все неудачи можно будет списать на ненастье. А может Нинка, как всегда, чем-нибудь увлечется и забудет о своем заказе. Но уж точно есть сутки, чтобы придумать отговорку.

Но на следующий день погода была отличной. По-апрельски синело небо, дул слабый ветерок, а солнечные лучи вызолотили сухие тростники, оживили темную зелень ежевики и заплясали на невысоких волнах залива.

Женя вернулся под вечер. Дежурившая в тот день Нинка поставила перед ним миску с супом, положила ложку и хлеб. Студентка села рядом и стала нетерпеливо ерзать, показывая этим, что не забыла о вчерашнем уговоре. Женя выждал паузу, отхлебнул из миски и только потом, будто вспомнив, небрежно произнес:

– Ты, кажется, вчера турухтана просила, – и он вытащил из рюкзака полотняный мешочек, в котором что-то трепыхалось, – я двух штук принес. Больше ловить не стал: это довольно утомительное занятие.

Жене в этот день чрезвычайно повезло. На границе заповедника резвились охотники, которые и оставили после себя множество подранков, в том числе и куликов, бегающих по берегу Каспия. Была среди прочих и пара турухтанов, которых и принес Женя.

– Ну давай, выкладывай, в чем метода, – поверила, наконец, Нинка.

– Так и быть, тебе откроюсь. Только ты никому не говори!

Студентка обещала молчать.

– Всё на самом деле очень просто, – начал Женя. большой любитель розыгрышей, – некоторые куличные стаи летят сюда в Азербайджан с другого берега Каспия, из Казахстана и Туркмении. Ну и, конечно, очень устают во время перелета. На этом и основан мой метод. Ты затаиваешься на берегу и дожидаешься прилета вот такой стаи. И, когда кулики попытаются сесть на землю, надо подбежать и вспугнуть птиц, не дать им приземлиться. Большая часть из них, конечно же, улетит, но самые утомленные так и посыпятся на землю. Останется выбрать птиц нужного вида, Но конечно придется побегать: ноги-то у них во время перелета не устают! Можешь попробовать сама, только никому не говори!

Нинка была хорошей девушкой, доброй, хозяйственной и в меру умной. Она имела всего один недостаток (а может, тоже достоинство): безотчетно верила мужчинам. Так поступила она и на этот раз, забыв, что уже сдала экзамен по зоологии позвоночных.

Поэтому наутро хорошо замаскировавшийся Женя с удовольствием наблюдал, как грациозная тогда еще Нинка прыгала, словно косуля, сверкая белым полиуретановым тюрнюром, по пляжу и на манер голубятников палкой пугала подлетающие куличные стаи. Птицы с недоумением смотрели на нее и, озадаченные таким приемом на азербайджанском берегу, перелетали метров на сто в сторону. Но неугомонная Нинка сгоняла их и там.

Студентке удивлялись не только кулики. На берегу появился доцент. Увидя его, охотница вошла в еще больший раж.

– Трофим Данилович, – заорала она любимому педагогу. – Сейчас мы с вами куликов наловим. Мне Женька методу открыл, – она с палкой металась по пляжу. – Помогайте!. Не давайте им садиться! Гоните их! Только не давайте им садиться!.

Трофим Данилович еле успокоил возбужденную студентку. Он, сдвинув ей сидушку на положенное место, усадил раскрасневшуюся Нинку на сухую кочку и напомнил ей экзамен по зоологии, на котором она отвечала ему, что кулики совершают почти беспосадочные перелеты из Евразии до Африки и Австралии. А это расстояние больше, чем ширина Каспийского моря.

Нинка дулась на всех, особенно на любимого доцента, полдня, потом решила отомстить. Естественно, с помощью того же Жени.

На следующий день после обеда, когда насытившиеся Трофим Данилович и Женя легли на раскладушки, а Белкин устроился на полу, студентка, отлучившись во двор, быстро вернулась взволнованной.

– Трофим Данилович! – воскликнула Нинка, – там какая-то неизвестная птица сидит!

Трофим Данилович, который в этот заповедник ездил более десяти лет, на этот возглас отреагировал спокойно: все птицы ему здесь были хорошо знакомы.

– Нина, – произнес лежащий преподаватель, глядя сытыми глазами на студентку, – ты ведь почти квалифицированный орнитолог, если, правда, не считать твое недавнее пугание куликов (Нинка прикусила губу). И ты должна всех здешних птичек уже выучить, – настоятельно продолжал педагог. – Ну, что ты там видела? Давай, описывай, сейчас определим. – И Трофим Данилович прикрыл глаза.

– Сверху она синяя, – точно на экзамене начала перечислять полевые признаки Нинка. – Клюв большой.

– Зимородок, – сказал погружающийся в послеобеденную дремоту Трофим Данилович. – Сколько раз я тебе их показывал, а ты опять забыла: зимуют они здесь. Обычные птицы.

– Я сама знаю, что зимородок, – прервала его Нинка, – только размером он с голубя.

– Что!? – встрепенулся Трофим Данилович, открыл глаза и привстал.

– Да! – продолжала Нинка. – И голова и брюхо коричневые!

– Где!? – закричал Трофим Данилович, хватая ружье, бинокль, пантронташ и взявшись за сапоги.

– И хвост длинный! Голубой сверху, бурый снизу, – как по написанному шпарила Нинка.

– Где?! – педагог, забыв про сапоги, бросился к двери, на ходу заталкивая патроны в стволы.

– И на груди белое пятно! – торжествовала студентка.

– Где?! – уже c улицы со двора раздался крик доцента.

– Сразу же за сараем! Вы его увидите! Он на кусте сидит! И клюв красный! – крикнула она в окно вслед убегающему преподавателю. – Пошли, Женя, посмотрим, как он охотится будет, – уже спокойно обратилась она к своему приятелю.

Трофим Данилович тем временем достиг досчатого домика и осматривал куст в бинокль. Он, мельком взглянув на сидевшую там птицу, опустился на четвереньки и стал к ней подкрадываться.

Нинка злорадно следила, как Трофим Данилович передвигается между куч сухого буйволиного помета.

А преподаватель, не отрываясь, смотрел на желанную добычу. Он сразу же узнал птицу по описанию студентки. Это был красношей-ный зимородок – редчайший залетный вид с юга. Их добывали на территории Азербайджана дважды: в конце прошлого и в начале этого века. Трофиму Даниловичу очень хотелось, чтобы кафедральная орнитологическая коллекция пополнилась этим третьим экземпляром.

Доцент, наконец, подполз на подходящее расстояние, поднял ружьё, тщательно прицелился и выстрелил. В правом стволе патрон оказался дефектным, и зимородка обнесло дробью. Трофим Данилович торопливо выстрелил из другого ствола. Из-за поспешности он промахнулся. Но, к счастью, птица и на этот раз не улетела. Трофим Данилович, лежа, быстро перезарядил ружье, и выстрелил дуплетом. Зимородок всё так же неподвижно сидел на ветке. Недоумевающий преподаватель снова потянулся к патронташу. Но тут подул ветерок, и четырёхкратно расстрелянный Трофимом Даниловичем, тщательно перерисованный Женей и аккуратно вырезанный Нинкой из бумаги контур птицы согнулся пополам. Трофим Данилович, кряхтя, поднялся, обернулся и погрозил кулаком хохочущим студентам.

После нескольких совместных экскурсий участники экспедиции распределили между собой роли: Женя вольным охотником бродил по заповеднику, Трофим Данилович с Нинкой углубились в изучение птиц тростниковых зарослей, а Белкин дни напролет наблюдал за куликами. Вася, не найдя в прилегающей к Каспию полупустыне ни одного полноценного дерева, а в связи с этим – ни одного дятла, слегка приуныл, но воодушевился, когда ему показали куличков-чернозобиков.