Луна предателя - Страница 6

– Ауренен? – Серегил опустил глаза на невскрытую печать. – Она же знает, что это невозможно.

– Теперь возможно. – Ловко спешившись, Микам достал из вьюка трость и, опираясь на нее, похромал к другу. – Идрилейн устроила все, что нужно. Клиа же во главе всего предприятия.

– И нам нельзя терять времени, – настойчиво сказала Бека. – Военная ситуация хуже некуда – Майсена может пасть со дня на день.

– Слухи дошли даже до нашего захолустья, – ответил ей Алек.

– Ах, но есть кое-что похуже слухов, – продолжала Бека. – Царица ранена, а пленимарцы продвигаются все дальше на запад. Последние донесения были о том, что они на полпути к Кротовой Норе. Идрилейн все еще пытается удержать их, но она убеждена: наша единственная надежда – союз с Аурененом.

– И что ей нужно от меня? – спросил Серегил, передавая Алеку непрочитанное письмо. – Торсин годами справлялся с переговорами с лиасидра без моей помощи.

– Не особенно успешно, – возразила Бека. – Клиа нуждается в твоих советах. Ты же ауренфэйе и понимаешь нюансы обоих языков лучше всех. К тому же ты знаешь скаланцев.

– Именно поэтому дело может кончиться тем, что мне не будет доверять ни одна сторона. Более того, мое присутствие будет оскорблением для половины кланов Ауренена. – Серегил покачал головой. – Идрилейн на самом деле получила согласие лиасидра на мое возвращение?

– Временное возвращение, – уточнила Бека. – Царица указала им, что поскольку ты ее родич через благородного Коррута, было бы оскорблением для Скалы исключить тебя из посольства. По-видимому, она также намекнула, что это ты раскрыл тайну исчезновения Коррута.

– Мы с Алеком, – рассеянно поправил он ее; Серегил явно был целиком захвачен полученными новостями. – Значит, она сообщила им об этом?

До смерти Нисандера они с Алеком и Микамом были членами возглавляемой волшебником организации шпионов и информаторов – наблюдателями. Даже царица не знала об их роли, пока Серегил и Алек не помогли раскрыть заговор, угрожавший ее жизни. Выслеживая врагов династии, они нашли мумифицированное тело Коррута-и-Гламиена, убитого заговорщиками -леранцами за два столетия до того.

– Думаю, не повредило и то, что твоя сестра – теперь член лиасидра, – заметил Микам. – Говорят, что партия сторонников торговли со Скалой сейчас сильнее, чем когда-либо.

– Так что, как видишь, со всем этим нет проблем, – нетерпеливо вмешалась Бека. Если бы ей удалось настоять на своем, они еще до заката отправились бы в дорогу.

Ее сердце упало, когда Серегил, рассеянно глядя на свои заляпанные грязью сапоги, пробормотал:

– Мне нужно хорошенько подумать. Она уже собиралась настаивать, когда Алек с предостерегающим взглядом положил руку на плечо друга. Видно, не все раны еще зарубцевались.

– Говоришь, Идрилейн все еще с армией? – спросил юноша. – Она тяжело ранена?

– Я ее не видела. Ее никто почти не видит, но мое предположение – дела там хуже, чем говорят. Фория теперь главнокомандующая.

– Вот как? – Тон Серегила был безразличным, но Бека поймала многозначительный взгляд, которым он обменялся с Микамом. «Взгляд наблюдателя» – так называла это ее мать, которая ненавидела секреты, в которые были посвящены эти двое.

– У пленимарцев много некромантов, – добавила Бека. – Я сама не встречалась ни с одним, но те, кто встречался, говорят, что сейчас они сильнее, чем были когда-либо со времен Великой войны.

– Некроманты? – Губы Алека сжались в жесткую линию. – Да, наверное, нечего было надеяться, что, остановив Мардуса, мы положим этому конец. Мы будем рады, если вы со своими людьми разобьете лагерь на нашей лужайке.

– Спасибо, – ответил Микам. – Поехали, Бека. Нужно устроить ребят.

Бека не сразу поняла, что Алек, хочет остаться на какое-то время наедине с Серегилом.

– Я рассчитывала, что он будет счастлив отправиться домой, даже ненадолго, – пробормотала она, спускаясь за отцом по тропинке. – Он выглядел так, словно выслушал приговор.

Микам вздохнул.

– Так оно и было, давным-давно. Мне кажется, приговор на самом деле не отменен. Я всегда хотел узнать, что тогда с ним случилось, но он никогда не обмолвился и словечком; даже и Нисандеру, насколько мне известно.

У дальнего берега играли две выдры, но Алек сомневался, видит ли их Серегил. Не думал он и что друга так расстроили новости о военных неудачах скаланцев. Юноша присоединился к Серегилу у кромки воды и молча ждал.

Когда они в конце концов стали любовниками, это не только укрепило их дружбу. Для сложившихся между ними отношений в ауренфэйском языке было особое слово – талимениос. Серегил не мог в точности перевести его Алеку, но теперь уже и не было нужды в словах.

Для Алека оно означало единство душ, сплав духа и тел. Серегил был способен читать в нем, как в раскрытой книге, с первого дня их знакомства, да и его собственная интуиция временами позволяла ему угадывать мысли друга. Вот и теперь, стоя рядом с ним на берегу, Алек чувствовал исходящие от Серегила волны гнева, страха, страстного желания.

– Я рассказывал тебе кое-что о своем прошлом когда-то, верно? – наконец спросил Серегил.

– Только о том, что тебя обманом вовлекли в какое-то преступление и что ты поплатился изгнанием.

– И ты в порядке исключения не обрушил на меня тысячи вопросов. Я это оценил. Но теперь…

– Ты хочешь вернуться, – сказал Алек мягко.

– Дело не только в этом. – Серегил скрестил руки на груди, глядя в воду.

Алек по долгому опыту знал, как трудно Серегилу говорить о своем прошлом. Даже самая тесная близость – талимениос – ничего тут не меняла, так что юноша давно привык не расспрашивать друга.

– Лучше я закончу ощипывать гуся, – наконец сказал Серегил. – Потом, когда устроим гостей, мы с тобой поговорим – обещаю. Мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.

Алек хлопнул Серегила по плечу и ушел, чтобы не мешать тому думать.

Оставшись наконец в одиночестве, Серегил невидящим взглядом уставился на водную гладь, чувствуя, как мучительные воспоминания захлестывают его штормовой волной.

…Мертвая окончательность окровавленной рукояти ножа в руке… удушье в темноте… гневные лица, издевательства…

Опустив голову, Серегил закрыл лицо руками и всхлипнул.

Тонкий полумесяц уже сиял в вечернем небе, когда Серегил вернулся домой. Солдаты Беки разбили лагерь на поляне и готовили ужин на кострах. Серегил огляделся, гадая, какую декурию она взяла с собой, и высматривая знакомые лица; к собственному удивлению, он почти никого не узнал.

– Ты ведь Никидес? – обратился он к высокому воину у одного из костров.

– Благородный Серегил! Как приятно снова тебя видеть! – воскликнул тот, пожимая руку ауренфэйе.

– Ты все еще служишь в декурии сержанта Рилина?

– Я здесь, господин! – окликнул его сержант, появившийся из небольшой палатки, разбитой на лужайке.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что за заварушка затевается?

Рилин пожал плечами.

– Мы делаем то, что нам прикажут, господин. Я знаю только, что отсюда мы направимся снова на юг, к Цирне, где встретимся с остальной частью турмы. Капитан ждет тебя в доме. Позволь сказать тебе, что ей чертовски не терпится отправиться в путь.

– Так я и понял, сержант. Что ж, отдыхайте, пока есть такая возможность.

Алек сидел с Бекой и Микамом у двери. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Беки, Серегил бросил Алеку ощипанного гуся и отправился мыть руки в бочке с дождевой водой.

– Ужин пахнет очень аппетитно, – заметил он, подмигивая Микаму и принюхиваясь к ароматам, долетающим из открытой двери. – Вам повезло: сегодня очередь Алека заниматься готовкой, а не моя.

– Вот мне и показалось, что ты отощал, – усмехнулся Микам, направляясь с остальными в дом.

– Не похоже на твою виллу на улице Колеса, верно? – сказала Бека, оглядывая единственную комнату. Алек улыбнулся девушке.