Луна предателя - Страница 13

– Тебе не разрешается посещать храмы и участвовать в любых религиозных церемониях, – продолжал Теро. – Ты будешь принят как член посольства Скалы, но не получишь обычных прав ауренфэйе. И наконец, тебе не разрешается покидать Сарикали, кроме как вместе со всем скаланским посольством. Ты должен жить вместе со скаланцами и не носить оружия. Если ты нарушишь хоть одно из условий, против тебя будет объявлен тетсаг.

– Только и всего? Никакой публичной порки? Теро наклонился к нему с выражением искренней озабоченности.

– Не переживай так! Разве ты ожидал чего-то другого? Серегил покачал головой.

– Ничего я не ожидал. Что думает обо всем этом Идрилейн?

– Я не знаю, – ответил Теро, неожиданно отводя глаза. – Эти подробности стали известны, когда я уже покинул Майсену.

– Так, значит, ты видел ее после того, как ее ранили? – настаивал Серегил.

Теро начертил в воздухе магический знак, прежде чем ответить. Что-то изменилось так незаметно, что Алек даже сначала не понял, в чем дело. Только через несколько секунд до него дошло, что теперь он не слышит ни звука за пределами комнаты.

– Как наблюдатель наблюдателям должен сообщить, что нам следует выполнить поручение царицы как можно быстрее.

– Идрилейн умирает, не так ли? – спросил Серегил. Теро мрачно кивнул.

– Ей осталось не много времени. Скажи мне, какого ты мнения о Фории?

– За последний год ты видел ее чаще, чем я.

– Она против того плана, который мы должны осуществить.

– Как это может быть? – удивился Алек. – Если Клиа права, то у Скалы недостаточно сил, чтобы справиться с Пленимаром.

– Фория упрямо отрицает слабость Скалы. Принц Коратан и некоторые генералы поддерживают ее и отказываются верить, что магия – такое же важное оружие, как мечи и луки. Ты ведь слышал о пленимарских некромантах? – Губы волшебника сжались в тонкую линию. – Я сталкивался с ними в деле. Царица абсолютно права, но Магиана уверена, что Фория откажется от союза с Аурененом, как только ее мать умрет. Поэтому-то она и послала Клиа, а не Коратана. Он честный человек, но предан своей сестре.

– Фория ведь была в гуще событий с самого начала, – задумчиво протянул Серегил. – Как же она может не понимать, что за сила противостоит Скале?

– Сначала некроманты не казались такой уж угрозой. Но их становится все больше, и их могущество растет.

– Страшно представить, что было бы, получи они Шлем, – сказал Алек.

По комнате, казалось, пронесся холодный ветер, когда трое находящихся в ней вспомнили о том проявлении власти Шлема Сериамайуса, которое наблюдали.

– Нисандер погиб недаром, – тихо сказал Теро. – Но даже и без Шлема некроманты сильны и беспощадны. Фория и те, кто ее поддерживает, просто не видели еще достаточно, чтобы поверить в это. Боюсь, что ее убедит только какая-нибудь ужасная трагедия.

– Упрямство может оказаться опасным в командующей.

– Или в царице, – вздохнул Теро.

– Так, значит, они едут, и не через твой город, кирнари, – протянул Рагар Ашназаи, рассеянно двигая кубок по полированной поверхности стоящего на балконе стола.

Ногти сутулого пленимарца гладкие и чистые, заметил Юлани-Сатхил; он наблюдал за гостем, стоя у перил балкона. Орудия труда этого тирфэйе – слова. Три столетия торговых сделок с подобными людьми научили Юлана осторожности.

– Да. Благородный Торсин вчера отправился им навстречу, – ответил ауренфэйе, поворачиваясь к раскинувшейся под балконом гавани и молча пересчитывая чужеземные суда – их, несмотря на войну, оказалось больше двух дюжин. Какой пустой показалась бы без них гавань!

– Если клан Боктерса и его союзники добьются своего, на твоей знаменитой рыночной площади поубавится северных торговцев, – сказал пленимарский посол, словно читая мысли хозяина.

Это, конечно, было не так. Юлан сразу бы почувствовал, прибегни тот к магии, и принял бы необходимые меры. Нет, сила этого человека заключалась в проницательности и терпении, а не в волшебстве.

– Верно, благородный Рагар, – ответил он. Его старые колени ужасно болели сегодня, но стоя Юлан мог смотреть на пленимарца сверху вниз, и ради такого удовольствия стоило потерпеть.

– И для моего клана, и для наших союзников было бы ужасным ударом, если бы торговые пути пролегли мимо Вирессы. Таким же ударом, какой испытала бы твоя страна, если бы Ауренен объединил силы со Скалой.

– Тогда совпадают если и не интересы, то предметы нашей озабоченности.

Юлан кивнул, соглашаясь, и порадовался, что не позволил себе недооценить собеседника; в качестве кирнари Вирессы он имел дело уже с пятым поколением тирфэйе из Трех Царств, в том числе с семейством Ашназаи – одним из старейших и влиятельнейших в Пленимаре.

– И все же мне непонятно, – заметил он голосом, лишенным всякого выражения, – ведь согласно слухам Пленимар не нуждается ни в чьей помощи в войне со Скалой. Тут, кажется, замешаны некроманты?

– Ты удивляешь меня, кирнари. Некромантия была объявлена вне закона многие столетия назад.

Юлан поднял изящную руку с длинными пальцами.

– Здесь, в Вирессе, мы смотрим на такие вещи с чисто практической точки зрения. Магия есть магия, ведь верно? Не сомневаюсь, что именно так думает твой родич, Варгул Ашназаи; точнее, думал бы, если бы не погиб на службе сводного брата вашего Верховного Владыки, покойного князя Мардуса.

На сей раз удивление Рагара было искренним.

– Ты много знаешь, кирнари.

– Думаю, ты обнаружишь, что большинство восточных кланов хорошо информированы, – улыбнулся Юлан, и его серебристо-серые глаза сузились, как глаза хищника. – У твоей страны длинные руки; мы прекрасно понимаем, что не следует недооценивать такого соседа.

– А как насчет скаланцев?

– Став союзниками, они представляли бы для Ауренена угрозу, хотя и другого сорта.

– Пожалуй, гораздо большую, чем просто лишение Вирессы торговой монополии. Ну вот, например, царская семья Скалы состоит в кровном родстве с кланом Боктерса…

Да, этот человек проницателен.

– Ты лучше разбираешься в политике Ауренена, чем большинство твоих соотечественников, Рагар Ашназаи. Чужеземцы обычно думают, что мы – единая страна, управляемая вместо царицы или Верховного Владыки лиасидра.

– Верховный Владыка Клистис знает, что у восточных и западных кланов разные заботы. Он знает, что на Боктерсу и Брикху часто смотрят как на смутьянов – они слишком легко вступают в связи с чужаками.

– То же самое говорят и о Вирессе. Однако между нами и ими есть существенная разница. Клану Боктерса нравятся тирфэйе, в то время как мы…

– Юлан помолчал и в первый раз взглянул прямо на пленимарца, вложив в этот взгляд частицу своей магической силы. – Мы просто считаем вас полезными.

– Тогда мы думаем одинаково, кирнари. – Ашназаи холодно улыбнулся в бороду, вытащил из рукава и положил на стол футляр со свитками. – Согласно моим источникам, царица Идрилейн умирает, хотя, кроме членов царской семьи, это мало кому известно. Не думаю, что она проживет достаточно долго и Клиа успеет завершить свою дипломатическую миссию.

Юлан взглянул на лежащий на столе футляр.

– Как я понимаю, Фория – достойная преемница. Посол многозначительно постучал по футляру унизанным кольцами пальцем и снова улыбнулся.

– Можно считать и так, кирнари, однако появились слухи о том, что между царицей и наследницей имеются разногласия. Мои люди в Скале позаботятся о том, чтобы слухи дошли до тех ушей, до которых нужно. Впрочем, даже и без этого некоторым скаланцам не нравится мысль о бесплодной царице. Ведь законных наследниц не так много: лишь средняя принцесса, Аралейн, -и ее дочь. Ну, конечно, еще Клиа.

– Мне кажется, этого достаточно, – заметил Юлан.

– В мирные времена возможно, но во время войны… Так многие гибнут… Будем надеяться, что ради благоденствия Скалы их четверка богов присмотрит за этими женщинами с любовью.

– Я молю Ауру беречь их, – ответил Юлан и отвернулся, чтобы не показать своего отвращения: до чего же легко эти тирфэйе прибегают к убийствам и насилию! Кажется, собственная недолговечность порождает это мерзкое нетерпение, столь чуждое уму ауренфэйе. – Я, как всегда, благодарен тебе за известия и понимание, – продолжал он, все еще глядя на гавань. Свою гавань.