Лучшее за год XXV.I - Страница 76

— Сюда, — сказала она, переодевшись, и повела голема в трюм.

Скелет последовал за ней, клацая по полу металлическими ступнями. Почему на нем не было синтетической плоти и кожи? Чтобы выглядеть пострашнее? Но вряд ли Пенни Ройялу приходилось принимать здесь людей. Скорее всего, оболочки голема просто разрушились бы в этих условиях.

По команде от ее имплантата дверь в переборке со стуком отъехала в сторону, и Джел, надев дыхательную маску, вошла в трюм, часть которого была отгорожена решеткой. В воздухе не хватало кислорода, и человек задохнулся бы в этой атмосфере, но дверь можно было держать открытой, поскольку разница давлений способствовала тому, что кислород из коридора устремлялся сюда. Незначительное увеличение содержания кислорода не должно было причинить вред обитателю трюма; организм его был достаточно крепок, чтобы выживать в различных условиях. Возможно, когда-то он был создан генетиками именно с такой целью. За решеткой, у которой стояли Джел и голем, пол покрывал слой дерна в фут толщиной, мокрый и мягкий, как мох. На стенах были изображены масадианские пейзажи, перекрытые решеткой, чтобы животное, приняв их за настоящие, не попыталось биться в переборки. Откуда-то раздавались звуки, характерные для масадианской степи, и для пущего правдоподобия на травяном ковре валялись триконические раковины.

Уткотрёп выглядел гораздо бодрее и здоровее, чем в застенке Кубера. Как и всякий раз, когда приходила Джел, он сидел в углу на корточках. Она видела его в другой позе только на изображениях, передаваемых камерами. Как будто каждый раз, когда она приближалась, он слышал ее шаги и забивался в угол; однако это было невозможно — трюм был полностью звукоизолирован.

— Субъект кажется подходящим, — сказал голем. — Для установки памяти его необходимо перевести в комплекс.

— Копаю летание получать, — равнодушно произнес уткотрёп.

— Фонетическое сходство их бормотания с языком людей всегда вводило исследователей в заблуждение, — заметил голем.

— Верно, — согласилась Джел. — Ячейку?

Она сделала жест в сторону двери, и голем любезно вышел первым.

Она догнала голема около главной шлюзовой камеры, открыла очередную дверь и провела его в свое жилище. Затем остановилась.

— Прежде чем я покажу тебе этот предмет, мы должны договориться насчет некоторых вещей. — Она повернулась лицом к голему. — Уткотрёп и ячейка памяти не должны углубляться в твой комплекс дальше чем на полмили.

Голем молча смотрел на нее, ожидая продолжения и не задавая вопроса, который возник бы у человека. Джел раздражало то, что Пенни Ройял, скорее всего, понимал причины этого требования, и еще больше раздражала необходимость объяснять.

— Таким образом, они останутся в пределах эффективного радиуса взрыва моего корабля. Если я погибну или если ты попытаешься отобрать у меня уткотрёпа или ячейку памяти, я пошлю кораблю приказ включить подпространственный двигатель при обращенном поле и несовпадении фаз на десять градусов. Взрыв отколет хороший кусок от этого планетоида.

Голем ответил лишь:

— Твой ИР произведен прадорами.

— И что?

— В качестве вознаграждения я возьму запись ячейки афетеров и копию ИРа прадоров.

— Это кажется мне разумным, но копию ИРа ты получишь непосредственно перед моим отъездом.

Джел не хотела давать Пенни Ройялу время на то, чтобы он взломал системы безопасности ее корабля.

В этот момент ИР прадоров, о котором шла речь, беззвучно дал ей знать об активности снаружи. С помощью своих компьютерных устройств она подключилась к внешним камерам корабля. Один из туннелей, в отверстии которого виднелось нечто вроде экскаватора, полз к «Кобаши».

— Что там происходит? — вежливо осведомилась она.

— Я думаю, у тебя нет скафандра для уткотрёпа?

— Ясно.

Несмотря на свою угрозу, Джел понимала, что здесь все преимущества на стороне Пенни Ройяла. Она подошла к стене и мысленно приказала сейфу открыться. Стальной брус толщиной в фут выехал из стены и отодвинулся в сторону. Джел сунула в отверстие руку, достала ячейку и протянула ее голему. Она была уверена, что самое трудное начнется, когда Пенни Ройял убедится в подлинности этой вещицы.

Голем взял ячейку двумя пальцами; Джел заметила, что на кончиках пальцев остались подушечки из синтетической плоти. Он замер, затем его грудная клетка внезапно раскрылась, показались оптические приборы, серый короб батареи и различные соединенные между собой детали, похожие на внутренние органы. Джел заметила также несколько темных фрагментов, напоминавших морские звезды со множеством лучей; она решила, что в оригинальной конструкции голема этой детали не было. Голем прижал ячейку к одной из «морских звезд», которая начала извиваться, словно от боли, затем обхватила металлическую коробочку.

— Нераспознаваемый формат программирования, — сказал голем.

«Лжешь», — подумала Джел. Голем продолжал:

— Объем примерно сто двадцать гигабайт, синаптическое отображение, несколько имплантаций…

У Джел внезапно возникло нехорошее предчувствие. Хотя измерять память живого существа в байтах не совсем корректно, по ее оценкам, объем ячейки не превышал нескольких сотен мегабайт; видимо, на самом деле он был на порядок выше. Но ее оценка, как и оценки людей, обнаруживших ячейку, была основана на предположении, что в ней содержится память и жизненный опыт одного афетера. Это не обязательно было правдой. Возможно, эта небольшая металлическая коробочка хранила воспоминания и сознание тысячи афетеров.

Наконец голем выпрямился, сунул руку внутрь своей грудной клетки, вытащил ячейку и вернул ее Джел.

— Начнем, когда туннель подсоединится к кораблю, — сказал он. — Как ты собираешься транспортировать уткотрёпа?

— Это будет несложно, — ответила Джел и отправилась искать свой пистолет с транквилизаторами.

Ульрисс разбудил меня словами:

— Проснись и пой, игра началась… ну, то есть начнется через пару часов — сигнал больше не искажается, следовательно, корабль Джел вернулся в реальное пространство.

Я лежал, моргая и уставившись в потолок, на медленно зажигавшиеся лампы, затем отбросил одеяло, перекинул ноги через бортик койки и спрыгнул на пол. Я покачнулся; голова кружилась, конечности онемели. Мне всегда требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после сна, поэтому Ульрисс поднял меня заранее. Минуту спустя я оглянулся на Джин, которая спала на нижней койке.

— Ошейник в порядке? — спросил я.

— Она его не трогала, — ответил ИР, — хотя пыталась уговорить меня снять его, взывая к моей лояльности и чувству долга по отношению к организации, которая меня создала.

— И что ты ответил?

— Ни один здравомыслящий ИР не захочет, чтобы в руки прадоров попал живой афетер, а ваше намерение вернуть ячейку памяти и, так сказать, по доверенности привести в исполнение приговор, уже вынесенный Джел Феогрил, скорее должно предотвратить это событие. Если вы преуспеете в ваших намерениях, то не помешаете планам Правительства; но, с другой стороны, я свободен в своих действиях и судьба Пенни Ройяла мне безразлична. Если же вы потерпите неудачу, ваша смерть не нанесет Правительству ущерба.

— Вот спасибо — так приятно узнать, что кому-то есть до тебя дело.

С койки раздался сонный голос Джин:

— Ты необыкновенно чувствителен для человека, которого когда-то называли мясником.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Ты меня боишься. Ты поэтому сообщила мне кодировку подпространственного сигнала?

Джин откинула в сторону одеяло и села. На ней была только тонкая майка, и зрелище показалось мне довольно отталкивающим — я подозревал, что именно поэтому она и разделась. Она прикоснулась кончиками пальцев к металлическому ошейнику.

— Конечно боюсь — ты же контролируешь этот ошейник.

— Который вколет тебе временно парализующий препарат, а не разнесет голову, как я сначала тебе сказал, — ответил я.

Она кивнула:

— Ты также сказал, что, если я не сообщу тебе нужные сведения, ты продемонстрируешь мне штуки, которые Джел проделала с тобой.