Ловкие женщины - Страница 13

– Иисусе, – прошептал Гейб.

– И твой па был таким же. Только, сдается, он любил деньги куда больше, чем ты.

– Эй! – возмутился Гейб.

– Да брось! – отмахнулась Хлоя. – В принципе ты был мне верен, хотя я была тебе не нужна. А вот твой па изменил бы мне еще во время медового месяца.

– У нас не было медового месяца. Господи, разговор становится все интереснее. Значит, я мошенник и полуимпотент?

– Я так не считаю. Речь идет о мотивах. Что вообще происходит?

Гейб почувствовал, как черная тоска сомкнулась над ним.

– Похоже, па сотворил что-то плохое. Настолько, что даже не хотел, чтобы я узнал об этом.

– Вот это да! – Хлоя облокотилась о прилавок. – Ведь он рассказывал тебе все. Должно быть, это и впрямь что-то ужасное.

– И имеет какое-то отношение к машине.

– В самом деле? А может, это как-то связано с твоей ма?

– Мамой? – нахмурился Гейб. – Не пони…

– Ты всегда говорил, что она ушла из-за машины. Я вообще ее не знала, зато знаю тебя, и поверь, свои моральные принципы ты получил в наследство не от папаши. Так что он, возможно, действительно сделал что-то чересчур мерзкое, потому-то она и ушла, а вовсе не из-за машины.

– Она ушла, потому что он ни в грош ее не ставил.

– Она много раз уходила, потому что он ни в грош ее не ставил, но возвращалась. А вот в случае с машиной ушла и не вернулась.

– Значит, была сыта по горло. Он постоянно изменял ей и устраивал скандалы.

– Ему не следовало жениться. – Хлоя взяла лопатку. – И, судя по его словам, она много чего вытворяла назло ему, чем только усугубляла положение. Ах, брак бывает такой гнусной штукой!

– Спасибо, – издевательски поклонился Гейб.

Хлоя принялась выкладывать пирожные на блюдо, и Гейб, вдыхая запах, подумал: «Миндаль всегда будет напоминать мне о ней».

– Видишь ли, брак – это азартная игра, – пояснила Хлоя, дождавшись, когда он возьмет пирожное. – По крайней мере для женщины. Мужчина всегда может начать снова. Мужчину ценят по его деньгам, женщину – по молодости и красоте. Мужчина может разбогатеть, но женщина не в состоянии вернуть прошедшие годы. Поэтому при разводе женщина старается ободрать мужа.

– Вздор, – возразил Гейб с набитым ртом. – Ты отказалась от алиментов.

– Хотела быть независимой. Но при этом постаралась, чтобы Лу росла рядом с тобой. Я знала, что ты задумал, покупая для нас дом, но для Лу это было полезно. А потом ты подарил мне кафе, чтобы я чем-нибудь занялась. И это здорово. Но мне следовало бы отказаться и уехать.

Сожаление, прозвучавшее в ее голосе, больно ранило Гейба.

– Если хочешь уехать, никто тебя не держит. Я позабочусь о Лу. Ты еще молода. Закрывай заведение, и вперед.

Хлоя шлепнула лопаткой о прилавок, и Гейб от неожиданности вздрогнул.

– Видишь? Вот почему ты такой сукин сын. Устраивай ты истерики, изменяй мне, веди себя как твой папаша, я бы давно сбежала от тебя, была бы свободной! Но ты всегда и во всем чертовски порядочен, и от этого ужас как трудно… – Она осеклась.

– Ладно, не надо, – прошептал Гейб, обнимая ее. – Я и в самом деле иногда перегибаю палку. Давай лучше поговорим об астрологии.

– Мне нужно убраться отсюда, – прошептала Хлоя, уткнувшись ему в грудь. – Хоть ненадолго.

– Я все устрою, – пообещал Гейб, прижимаясь щекой к ее волосам. – Сколько денег тебе нужно?

Хлоя проворно отскочила:

– Прекрати! Я все сделаю сама!

– О’кей. – Гейб пожал плечами и откусил от пирожного. – У тебя есть деньги?

– Да. Это сейчас в кафе никого нет, а вообще дела идут лучше некуда.

– Прекрасно. Не рассердишься, если я попрошу тебя позвонить в случае чего?

– Рассержусь. Но все равно позвоню.

Сейчас, с раскрасневшимися от жары и досады щеками, она выглядела милой и желанной, как никогда, тем не менее он отчетливо понял: все кончено. И похоже, он знал это давно.

Он в последний раз поцеловал бывшую жену. Она погладила его по щеке:

– Я вправду люблю тебя.

– И я тебя, – кивнул Гейб. – Пожалуйста, выбери себе в следующий раз достойного мужчину. Во всяком случае, не такого, как я. Это уж точно.

– Опять ты! – разозлилась Хлоя. – Да перестань же! Хотя бы раз в жизни поведи себя как твой папаша!

– Астрология – чушь собачья, – объявил Гейб.

Хлоя улыбнулась и покачала головой:

– Скажи мне это, когда я вернусь, а ты безумно влюбишься в Нелл.

– Не дай Бог! – ужаснулся Гейб.

Часом раньше Нелл с грохотом распахнула дверь в страховое агентство.

– Нелл! – с трогательной радостью воскликнула Пегги, старая и верная помощница, судя по всему, изнывавшая от тоски по прежней жизни.

Нелл, не удостоив ее взглядом, без стука ворвалась в кабинет Тима.

– Нелл! – Все такой же красивый. И так же учтиво поднялся при виде прежней жены. – Как приятно…

– Ты лгал мне, – процедила Нелл, и его улыбка мгновенно померкла. – Ты мне изменял.

Удивление Тима сменилось чем-то вроде сочувствия.

– Прости, Нелл. Я надеялся, ты никогда не узнаешь.

– Бьюсь об заклад, так оно и было, сукин ты сын! – рявкнула Нелл.

– Все было не так, – с оскорбленным видом заверил он. – Я не хотел тебя ранить. И вовсе я не лгал. Наш брак исчерпал себя много лет назад.

– Да неужели? В таком случае почему же мы вместе спали, вели дела и…

– Я не осознавал, что может быть по-другому. – Тим присел на угол письменного стола, собранный, хладнокровный, понимающий… одетый в рубашку, выбранную другой женщиной. – Только встретив Уитни, я понял: в жизни есть кое-что кроме страхования, и… – Он беспомощно, с грустной улыбкой развел руками. – Пришлось последовать зову сердца. А у сердца всегда свои доводы.

Нелл оглянулась, ища, что бы расколотить. Чем врезать этому болвану, дабы поколебать его в невозмутимом – «давайте-будем-взрослыми» – ханжестве и заставить хоть что-то чувствовать. Например, ощутить неподдельный ужас.

– Только не принимай это на свой счет. И вообще ты тут ни при чем, – продолжал Тим.

За его спиной на полке стояло четырнадцать «сосулек» – награды «Лучшему страховому агентству года» от штата Огайо.

Нелл неожиданно охватило странное спокойствие.

– В таком случае и ты не принимай это на свой счет, лапочка, – посоветовала она.

Не успел Тим опомниться, как она ринулась к стеллажу, схватила хрустальную статуэтку и шарахнула ею об стол. «Сосулька» с жалобным звоном взорвалась. Осколки брызнули во все стороны.

– Нет! – вскрикнул Тим.

– А вот я сейчас осознала, что ты полнейшее ничтожество, – усмехнулась Нелл. – Полтора года мне пришлось провести в аду из-за лживого подонка, у которого не хватило храбрости сказать правду!

– Нелл, – предостерегающе начал Тим. – Будь справедливой. Ты всегда твердила маленькому Джейсу, что чувства есть чувства и их нужно беречь.

– Это верно. А вот сейчас я чувствую, что немного сердита.

Нелл вознесла вторую «сосульку» над головой и расколотила прежним методом. Тим метнулся к стеллажу и постарался сгрести в охапку как можно больше наград.

– Что тут… – Пегги вошла в кабинет как раз в тот момент, когда Нелл завладела статуэткой, которую Тим не успел спасти.

Пегги уставилась на Нелл, но та не обратила на нее внимания.

– Поверь, если бы я следовала зову своего сердца, то воткнула бы эту дрянь тебе в селезенку.

Тим проворно отскочил назад, и осколки третьей статуэтки его не задели.

– О Господи! – простонала Пегги, когда Нелл подняла над собой четвертую скульптуру из хрусталя.

– Послушай, это же опасно! – взмолился Тим, едва удерживая «сосульки». – Если ты успокоишься, мы поговорим как люди…

– А эту – за Джейса! – заявила Нелл, размахивая добычей. – Потому что он, думаю, знал правду, и, значит, ты заставлял моего сына лгать мне!

Она бросила статуэтку с такой силой, что осколок попал в окно.

– Нелл! – взвизгнул Тим. – Немедленно перестань!

Сейчас ей необходим был определенный ритм.