Лорд Безупречность - Страница 43

– У модисток всегда остаются невостребованные наряды, – успокоил Бенедикт. – Ведь они имеют дело с дамами, у которых настроение меняется часто и неожиданно. Так что, думаю, она была совсем не против на скорую руку внести необходимые изменения и наконец-то получить деньги за работу. Но все это не имеет значения. Тебе нравится?

Белое муслиновое платье выглядело просто и в то же время изысканно. Особое очарование ему придавали оборки и рюши. Самое удивительное, что Томас и та, которую он взял с собой за покупками, приобрели и спенсер – отделанный атласом шелковый жакет. Ярко-синий, он чрезвычайно гармонировал со шляпкой.

Батшебе не доводилось так красиво одеваться с тех самых пор, как отец в последний раз был при деньгах. Увы, состоятельная жизнь закончилась очень быстро.

И все же она никак не могла принять подарок. Это означало бы, что миссис Уингейт признает себя любовницей лорда Ратборна.

– Прелестно, – с искренним восхищением произнесла она.

Он улыбнулся. В улыбке проскользнула такая по-мальчишески откровенная радость, что сердце затрепетало и устремилось навстречу, а дыхание на мгновение замерло.

Она тут же взяла себя в руки.

Нет, она не любит этого человека. Ни в коем случае.

В порыве безумной страсти действительно почудилось серьезное чувство, но наваждение растаяло, подобно утреннему туману.

Она просто одурманена, бездумно влюблена. Больше того, влюбленность вспыхнула при первой же встрече – там, в тихом и чопорном Египетском зале.

Но это не настоящая глубокая любовь.

– Остается лишь один вопрос: как все это будет сидеть? – произнес Бенедикт. Взгляд темных глаз скользнул по фигуре – такой же горячий, такой же нескромный, как и руки.

Вот сейчас настала самая подходящая минута поблагодарить и сказать, что она не может, не имеет права принять столь щедрый подарок, и надеть собственную одежду. Ту самую, которую не так давно перелицевала. Ту, которую чинила, зашивала и перешивала – до тех пор, пока от первоначальной ткани почти ничего не осталось. Ту, которую бесконечно стирала – до тех пор, пока от первоначального цвета тоже ничего не осталось.

Вот только кого она собирается обмануть?

Легла в постель с мужчиной, который не был ей супругом. Так что она и есть блудница. Шлюха.

Так почему же, в конце концов, не доставить себе радость, не получить удовольствие?

– Все прекрасно подойдет и будет замечательно смотреться, – заверила Батшеба. Взяла из рук виконта одежду, выбрала нижнее белье. Она, конечно, отклонила бы его помощь, но Томас приобрел предметы туалета состоятельных дам – те, которые невозможно надеть без посторонней помощи. Она привыкла, что и корсет, и платья застегивались спереди. А здесь все застежки располагались на спине.

Батшеба надела штанишки и сорочку.

– С корсетом сама не справлюсь, – призналась она.

– В таком случае придется сосредоточиться на каких-нибудь особенно отрезвляющих мыслях, – заключил Ратборн. Отбросил жилет, который как раз собирался надеть, и подошел.

– Может быть, стоит задуматься о предстоящем скандале? – подсказала Батшеба. – Или о пропавших детях? А может быть, и о том, и о другом одновременно?

Стоя за ее спиной, Ратборн принялся старательно шнуровать корсет.

– Замечательные темы для размышления. Давай сначала как следует обсудим, что делать с беглецами.

Серьезный мыслительный процесс казался просто невозможным. Мешали теплые руки на спине, интимность момента, тихая семейственность ситуации.

К счастью, Ратборн справлялся с логическим мышлением так же ловко, как и с женским бельем.

– На ум приходит вот что, – начал он. – Первое. Мы продолжаем делать то же самое, что делали и до этого. Второе. Возвращаемся в то самое место, где в последний раз слышали о детях. Третье. Обращаемся за помощью к властям и начинаем официальный поиск.

– О Господи!

– Что, слишком туго?

– Нет, просто… – Она вздохнула. – Ничего. Глупо волноваться по поводу размеров возможного скандала.

– Вовсе не глупо, – возразил Ратборн. – Скандалы бывают разных размеров. Официальный поиск обеспечит максимальный уровень шума. Ведь появится факт – признанный и опубликованный, а не какая-то там сплетня. В этом случае об отрицании невозможно будет даже подумать.

Говоря это, виконт ловко вставил Батшебу в нижнюю юбку.

– Но существует еще одна возможность, – добавил он, натягивая ей через голову платье. – Можно доехать до Бристоля, то есть до цели путешествия, и подождать милых деток у ворот Трогмортона.

Итак, предстояло выбрать наименьшее из четырех зол. Батшеба расправила платье.

– Сидит на редкость удачно, особенно если учесть, что куплено без примерки, – восхитилась она.

– А я посоветовал Томасу взять с собой горничную примерно такого же размера, как ты, – с детской гордостью похвастался Ратборн.

– Не могу сказать, что счастлива оттого, что Томас, оказывается, в деталях изучил мою фигуру, – пробормотала Батшеба.

– Не говори чепухи, – возразил Бенедикт. – Томас, конечно, прежде всего слуга. Но кроме того, еще и мужчина. А единственные из мужчин, кто не обращает внимания на твою фигуру, – это или мертвые, или слепые. До тех пор, пока они достаточно разумны и не протягивают в твою сторону руки, убивать их никто не собирается. Так что поводов для волнения не существует.

Она испуганно обернулась, пытаясь взглянуть ему в лицо.

– Не крутись, – строго одернул Бенедикт. – Я еще не закончил.

Впрочем, оборачиваться было бессмысленно. Попытка прочитать выражение его лица казалась равносильной стремлению прочитать книгу, написанную на санскрите. Так что оставалось лишь покорно и смирно стоять на месте.

Ратборн завязал последние тесемки, отошел на пару шагов в сторону, окинул свое произведение взглядом творца и неожиданно нахмурился.

Батшеба смущенно подошла к зеркалу и посмотрела на собственное отражение.

– Небезупречно, – заметила она, расправляя юбку. – Но все же совсем неплохо, особенно если учесть обстоятельства.

– Ах да, обстоятельства, – эхом повторил Ратборн. – Проклятые обстоятельства. – Он наконец-то надел жилет и застегнул пуговицы. – Так каково же ваше мнение, мадам, относительно предстоящих действий?

Лорд Ратборн оказался вовсе не единственным, кто сумел трезво оценить обстановку и решил как можно полнее использовать оставшееся время.

К десяти часам утра Перегрин понял, что никак не успеет попасть в Эдинбург вовремя. А это означало, что катастрофы не избежать. Странную медлительность дяди могла объяснить лишь ошибка в маршруте.

Конечно, невозможно было представить, что лорд Ратборн почему-то сбился с пути, но иных вариантов просто не существовало. Если бы его сиятельство остановился в Мейденхеде и всего лишь навел справки в гостиницах – поступок вполне логичный, – он бы уже непременно их разыскал.

Поскольку катастрофа все равно надвигалась и казалась неминуемой, Перегрин пересмотрел собственную стратегию. Сделал он это, ожидая завтрака в общей столовой гостиницы.

Ехать в Эдинбург решительно не хотелось.

И школа, и учителя заранее вызывали ненависть.

Родители наверняка запретят впредь навещать дядю, а потому будущее не сулило ничего хорошего и обещало лишь мрачное, пустое существование.

Следовательно, единственный разумный выход состоял в том, чтобы получить как можно больше от настоящего.

Завтрак явился вскоре после того, как Перегрин пришел к этому мудрому заключению. Освободившись от тяжкого морального груза, лорд Лайл с энтузиазмом атаковал тарелку. Ночлег и еда серьезно истощили его кошелек, но он решил не волноваться из-за материальных трудностей. Путешественник и будущий исследователь должен проявлять изобретательность и фантазию.

Подобное умственное равновесие не пришло бы настолько быстро и легко, если бы Оливия не продолжала вести себя необычно тихо.

Поначалу Перегрин был слишком занят размышлениями, а потом переключился на еду, так что далеко не сразу обратил внимание на странное поведение спутницы. Лишь после того, как тарелка опустела, Перегрин повнимательнее взглянул на Оливию.