Ливийский вариант - Страница 7

Почти час Хасан ходил по торговой улице, останавливаясь, словно разглядывая ювелирные изделия, выставленные за толстыми стеклами витрин. Оказалось, опасения не напрасны: он только один раз вытащил камеру из сумки, но через минуту опять спрятал, заметив, что прохожие и особенно охранники ближайшего магазина обращают на него пристальное внимание.

На залитой ярким электрическим светом набережной полным полно народу: кяфиров в светлых штанах, спешащих военных в форме, каких-то индийцев в чалмах. Хасан в темном запыленном бурнусе топтался на месте, словно не зная, куда ему дальше идти. Обжигая, на голову капнуло холодной водой из торчащей над улицей трубки кондиционера. Араб начал злиться, стало жарко, пришлось на виду у всех вытирать воду и пот со лба не совсем чистым платком. Казалось, полицейский на углу, постукивая бамбуковой дубинкой по начищенным черным ботинкам, смотрит только на него.

Настырным сверчком в голове трещала единственная мысль: «Пора убираться с этой проклятой набережной». Не оглядываясь, Хасан куда-то зашагал и через минуту торопливо свернул в первый попавшийся темный проулок.

Араб явно нервничал и покидал место условленной встречи. В этой ситуации ничего не оставалось, как изъять агента Рембрандта прямо на улице, поместить в автомобиль и получить нужный предмет. Розовая фотокамера попала по адресу в полном порядке, но к арабу пришлось применить силовые методы воздействия – Хасану запомнился русский парень с раскосыми глазами, который уложил его лицом вниз на заднее сидение белой «Камри».

Капитан Ершов Сергей Николаевич, диверсант, двадцать шесть лет, крепкий, выше среднего роста, с открытым лицом и татарским разрезом глаз, доставшимся от деда, почти блондин со стрижкой ежик, начал доклад Новикову: «Прибыл в Ваше распоряжение согласно…», но адмирал только махнул рукой и протянул Ершову папку с грифом «Секретно». В кабинете за дубовым рабочим столом в адмиральском кожаном кресле работал с документами полковник Белов. Емельяныч – в очках для чтения – это уже серьезно. Судя по по всему задание будет не из простых.

Сергей в четвертый раз внимательно изучал мелкомасштабную карту глубин одной из неприметных бухт на ливийском побережье Средиземного моря. Под надзором командиров надо просидеть над материалами минимум час. Хотя задание, ситуацию, план он прочел и запомнил минут за десять. Хорошо, что не затеяли выход через торпедный аппарат подлодки. На водомете с ребятами подойдем к самой бухте. А там агент Рембрандт вообще старый знакомый, но как бы чего не учудил. Вспыльчивый, склонный к непродуманным действиям, но смелый и до сих пор не подводивший араб должен оставить материалы в условленном месте.

Дополнительных вопросов у Ершова не возникало, хотя как раз сейчас и время их задавать. Во время проведения операции капитан принимал решения сам и мог выйти на связь только в самом экстренном случае.

Адмирал Новиков и полковник Белов смотрели выступление президента США по ТВ. После гибели посла президент был явно не в себе. Обещал ответить, сохранить, усилить. Даже на экране заметно, что в команде царит растерянность. Госсекретарь Хиллари Клинтон стояла рядом с трибуной и смотрела прямо президенту в рот, словно боялась, что он скажет что-нибудь лишнее.

Американцы официально заявили о решении приблизить боевые корабли к береговой линии Ливии, но речь о высадке пока десанта не шла. Реакция явно не предусматривала быстрых силовых решений и сводилась к усилению охраны зарубежных представительств. Вокруг посольства в Каире возводилась дополнительная стена из каменных блоков, протестующих в Йемене пулеметным огнем разогнала местная армия.

Ершов поднялся из-за стола и спросил, обращаясь к адмиралу:

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Белов про себя отметил легкий мандраж. Волнуется, как перед важной партией в шахматы с серьезным соперником, а повода для беспокойства нет.

Короткий, без лишних деталей, оперативный план контакта с агентом Рембрандтом составлен и утвержден, приказ отдан: Ершов с двумя бойцами морского спецназа вылетает ближайшим гражданским рейсом в Тунис.

Старая «нокия» для связи с русскими давно выключена. Другой мобильник, с обычным ливийским номером, коротко вздрогнул, приняв СМС на арабском от анонимного отправителя. Посылку следовало оставить после вечернего намаза в рыбацкой лодке двоюродного брата, живущего в маленьком поселке у моря. А вот как русские найдут ночью лодку на каменистом пляже, отличив ее от десятка других, агента не должно волновать.

С тихим стуком перекатывая гальку, легкий ночной прибой плавно вынес аквалангиста в темном гидрокостюме на дальнем конце пляжа. Здесь, у подножия окружающих бухту отвесных скал, совсем темно. Метрах в двадцати, на каменистом пляже, в неярком свете звезд угадывались очертания вытащенных из воды рыбацких лодок. Некоторые перевернуты так, будто сохнут после покраски или что бы их не промочило дождем. Но дождя здесь в сентябре не бывает. При наблюдении через прибор ночного видения свежей краски на бортах не обнаружено. Облезлые, все как одна, посудины. Пляж и тропинка, ведущая вверх, без посторонних.

Сняв баллон, ласты и другое, лишние на берегу снаряжение, темная фигура двинулась к седьмой лодке во втором ряду. Вдруг со скалы справа, со стороны тропинки, с шумом покатились камни. Боец мягко прыгнул вперед, перекатился и залег, слившись в темноте с силуэтом ближайшей лодки. На черно-белой картинке прибора ночного видения не появилось ничего настораживающего. Последний камешек из камнепада, щелкая по гальке покатился и затих. Минут через десять можно будет двигаться дальше.

Уже много часов наблюдая за бухтой Хасан терпеливо лежал под одной из перевернутых лодок. Узкий кинжал с богато украшенной вязью рукояткой он держал в ножнах, пряча оружие в левом рукаве грубошерстной рубахи. Аквалангиста на берегу араб заметил сразу, но буквально на секунду отвлекся на шум камнепада, и черный силуэт исчез.

На галечном пляже бухты тишина, только небольшие волны, накатывая на берег, легко шумят прибоем. Человек в гидрокостюме, притаившись, лежал в густой тени у борта рыбацкой лодки. Оружия, кроме ножа аквалангиста, у капитана Ершова не было, а все снаряжение сделано в Китае. В случае нештатной ситуации принадлежность трупа пловца к какой-либо спецслужбе по этикеткам не установят.

Прошло восемь минут, затем еще пять. Сергей по-пластунски переместился под прикрытие развешенной на деревянных кольях рыбацкой сети. Отсюда открывался широкий обзор всего пляжа.

Несколько лодок сушились на небольшом каменистом холме. Устроившись под одной из них на шерстяном коврике, Хасан тоже старался не шуметь. В широкую щель между бортом перевернутой лодки и галькой в свете звезд виден почти весь берег. Араб пытался понять, куда делся аквалангист и нервно перебирал четки. Много подобных ночей провел Хасан в этой удобной для контрабандистов бухте, часами лежа в засаде. Но, кажется, раньше он так не нервничал – обычно на дело они ходили вдвоем с братом.

Левую руку холодил пристегнутый на предплечье под рукавом старинный кинжал в ножнах. Этим оружием Хасан не лишил жизни ни одного человека, даже неверного – не хотелось расставаться с такой красивой вещью. Ножны и рукоятку клинка густым арабским узором украшала инкрустация из драгоценных камней. Старики поговаривали, что обагренный человеческой кровью кинжал должен поменять хозяина: его лучше кому-нибудь подарить или продать. И поэтому, хотя убивать ему приходилось, это оружие оставалось чистым.

Попало оно к Хасану благодаря двоюродному брату – тот украл из дома своего отца старинный кинжал и передал ему как раз перед боем. Спрятанные под одеждой ножны играли в схватках роль защиты – ими прикрывалось предплечье безоружной руки от кисти до локтя. Поэтому и выпал один из камешков.