Ср.:
Российская к сей день Царица
При громком шуме торжества
Как вожделенная денница
Блеснула славой божества.
Еще блистает к нам лучами,
Еще пред нашими очами
Священны зрятся красоты!
Предвестница душевна ведра,
Бесценный дар к нам Неба щедра,
Гряди; благословенна Ты! 122 Другим важнейшим для Петрова мотивом является мотив преступности мира, погрязшего в «грехе», «неправде». «Истина», «Совесть» вынуждены были бы совсем покинуть Землю, если бы не Екатерина и ее страна, которые ведут праведный образ жизни:
Я искра Божества, я Совесть,
Вещает тако Дева мне:
<…>
Сердец превышая отрада
С людьми я вечно жити рада;
Но быв забвенна от людей,
Сама я их позабывала,
В молчаньи скучном пребывала,
Внутрь их беспечных спя грудей.
И безучастна в их совете,
Из градов бегала в леса,
Как чужестранница в сем свете
Скрывалась часто в небеса.
Теперь меня Екатерина,
Блаженства Северу причина,
Со небу долу созвала,
Иль паче спящу разбудила,
Везде мне храмы сорудила,
Теперь же «Совесть», естественно, благодаря Екатерине II, торжествует в России:
Как жадну ниву после ведра
Проходит благодатный дождь:
Глубоко душ я вниду в недра,
Свидетель чувствий всех и вождь.
Источники злых дум иссякнут,
И, как от солнца воск, умякнут,
Ожесточенные сердца.
<…>
Исчезнут тяжбы и раздоры,
И ябеда, пренаглый волк,
Мздоимцев пища, вечны споры
И хитростный закона толк.
Пойду и каждого понужу
Жить так, как должно честну мужу 124.
Екатерина, по Петрову, должна была исправлять нравы, и в результате победить «неправду»:
Иль извергов природы дерзких
В правдивом гневе порази;
Или полки чудовищ мерзких
Опять в людей преобрази.
Не дай распространиться яду;
Запри уста разверсты аду;
Во нравах награди урон:
Дабы, сколь ток твой чист и ясен,
В сердцах толь светел и прекрасен
Вновь Божий возблистал закон 125.
Ср. этот же мотив в поздних одах:
Как нова юностью орлица,
Ты радостями возлетай
И в мир, блаженная Царица,
Входящих правнуков сретай.
Великая, их жмя ко груди,
Праматерью великих буди.
Умножь под крыльями птенцев,
И их Себе сообразуя,
Несестье ими наказуя,
Низрини зло с земных концев.
Этого Петрову кажется недостаточно, и он приравнивает Россию небесному Царству; сами боги спускаются на землю, чтобы увидеть это чудо:
Его поправша злость змиину
С зари здесь видят до зари;
Чтоб созерцать Екатерину
Нисходят с тронов их Цари;
С небес нисходят сами боги,
Оставя звездные чертоги,
И путешествуют сюда:
Да Смертну узрят очесами
Творящу землю небесами:
Наш, дщери, стоит путь труда 126.
В 1790-е годы тема неутомимого зла обрела конкретное политическое выражение. Один из главных объектов нападок Петрова – республиканская форма правления. По его мнению, она отвергает священную правду, подменяет истинную свободу «порочным сеймом» и может привести только к разрушительным последствиям и уничтожению всех несогласных:
Им Сейм широки к буйству двери.
Тогда-то сии полузвери
В бой когти изостряя свои
Усобь дерутся возбесяся;
И часто с их кровьми смесяся
Краснеют Вислины струи.
<…>
В чудовищей преобразились
Секванским духом заразились.
Поправ священные права,
Грозят срыть храмы и расхитить,
Чужим имуществом насытить
Их алчны руки, рты, чрева.
И далее:
Грозят во все края достигнуть;
Царей с престолов низложить
Возлесть на твердь, Творца с ней сдвигнуть
И в век законом уложить:
Чтоб все на свете были равны;
Все наглы, хищны, зверонравны.
Когда не так: весь дол трясти,
Поделать пропасти ужасны,
И, кои с ними не согласны,
Живых во аде погребсти 127.
В другой оде читаем о «греховной жизни» поляков, презревших истину и поклоняющихся идолам:
Кроме не многих сердцем правых,
Держась которы мыслей здравых
Во гнусну не вдалися злость;
От черни до вельмож всевластных
Все прочи, сонм невежд нещастных,
Колеблемы, как вихрем трость.
То идолом кого поздравят,
И поклоняются ему;
То скучась тем; другого ставят,
Морят в густом кадил дыму.
Под разными всегда предлоги
Меняются их мысль и боги.
Подобье сущее детей:
Им лестны новые затеи
И были б только чародеи.
Они суть жертва их сетей 128.