Литературная классика в соблазне экранизаций. Столетие перевоплощений - Страница 35

Париж, как и Ливорно, не изменяют сущность мечтательства и участь мечтателя. Правда, парижский мечтатель так молод, так хорош собой, что в его случае всё совсем не так драматично, как у русского бедолаги…

В 1992 году «Белые ночи» снова переместились на берега Невы, в Россию начала 1990-х. Картина с одноименным названием была снята режиссером Леонидом Квинихидзе, быть может, еще и с целью выяснить, что происходит с мечтателем в городе, которому только-только вернули его исконное название: Санкт-Петербург[123]. Молодой человек 26-ти лет Дмитрий (Вадим Любшин) – водитель грузовика ГАЗ-53, на котором по ночам он развозит в торговые точки хлеб из хлебозавода. Ему нравится ночная работа. Днем в городе неуютно, шумно, суетно; не вдохновляет и комната в грязной коммуналке, где он обитает. Но если поменять день с ночью, еще можно жить; ночью спят все скучные люди – политики, депутаты, богачи. Ночь – это сон наяву, и Митя любит свой спящий город, пустынные улицы, мосты и набережные. Он влюбляется по несколько раз на дню, но живет только ожиданиями. Он умеет разговаривать с памятниками, домами, скамейками. Он замечает, сколько стало мертвых, безглазых, разбитых зданий, он слышит, как вздыхают мосты, когда по ним проезжают тяжелые грузовики.

В одну из белых ночей, когда мечтатель развез весь хлеб, и можно снова предаться мечтам, он видит одиноко сидящую на лавочке юную девушку (Анна Матюхина). Он останавливается, предлагает помощь. Она рассказывает, что ей семнадцать лет, зовут Настей, приехала из Торжка поступать в институт, но провалилась и пока живет у тетки (Галина Польских), одинокой женщины, помогает шить вещи на продажу.

Средств на жизнь не хватает, и однажды тетка решает сдать лучшую из своих комнат постояльцу. Как и во всех предыдущих киноповествованиях, новые русские «Белые ночи» пытаются понять, кто же он, этот таинственный жилец, фигура икс. Фильм представляет зрителю импозантного, красивого мужчину средних лет, в длинном черном пальто и белом шелковом кашне, в шляпе, надвинутой на лоб, с уверенной поступью хозяина жизни осматривающего апартаменты (Николай Еременко-младший) в сопровождении трех «помощников». Будет врезан новый замок, подручные «шефа» время от времени будут носить сюда и выносить отсюда какие-то коробки. Товар? Криминал? Чем они все занимаются? Из нарезки кадров можно понять, что речь идет о хозяине ночного клуба, где идет большая игра, где собираются темные людишки и делается крупный бизнес.

Появляться здесь он будет редко, но однажды, разглядев, что племянница хозяйки длиннонога и хороша собой, предложит ей – не книги, и не оперу, и не кино, а курорт Пицунду, всего на пару дней, позагорать и окунуться в море. Новые времена, новые соблазны, новые средства обольщения. Настя, по скромности и неопытности, отказывается, и тогда постоялец провозглашает свой основополагающий жизненный принцип: «Никогда не отдавай другому то, что можешь съесть сама». Этот принцип, как можно догадаться, постоялец рано или поздно непременно осуществит в отношении девушки. Но есть и еще один постулат: «Сильные люди нужны для того, чтобы слабые не погубили мир». Себя он, несомненно, относит к категории сильных. Картина 1992 года, после многих предыдущих попыток, наконец разглядела Жильца, этот хищный мужской тип, которого всего несколькими штрихами обрисовал молодой Достоевский и который первыми гениально почувствовали и в скупых красках показали Лукино Висконти и Жан Маре.

…На правах сильного постоялец сначала приносит девушке корзинку со свежей клубникой, чуть позже «помощники» привезут в дом тети цветной телевизор и видеомагнитофон с западными кассетами (ужасы, эротика, экшн), потом пригласит двух дам в дорогой ресторан. Настя, узнав, что постоялец уезжает, идет ночью в нему в комнату, завернутая лишь в простыню, без узелка и без слез: «Не могу без тебя. Люблю тебя. Я сдохну здесь от неизвестности». Насте не нужно скрываться от тети: если постоялец возьмет ее с собой, тетя отпустит. Но постоялец отвечает: «Я не Бог, но я постараюсь вернуться через три месяца ровно. Увидимся у Никольского собора, на скамейке у реки, будут белые ночи. Если ты еще захочешь меня увидеть». Новые времена, новые сроки ожидания, три месяца – это не год, как прежде, можно и подождать.

Далее все разворачивается, как по нотам. В назначенный день сильный человек не приходит. И на следующий день тоже. И на третий. Митя, уже влюбленный в Настю, спешит разузнать у помощника, где его шеф. Тот открещивается, но на следующий день, остановив хлебовозку, избивает Митю. Настя, узнав о нападении, понимает, что связалась с плохими мальчиками. Митя открывает ей глаза: «Он жулик, бандит, все у него есть, еще и вас захотел». Настя сокрушается: «Какая я была дура, еще сравнивала этого ублюдка с тобой. Нет никаких сильных людей. Никого они не спасут». Настя зовет Митю к себе, обещает быть достойной его любви.

Но все кончается, как и должно было закончится. Настя и Митя берутся за руки, идут к тете, говоря друг другу слова любви и строя планы совместной жизни. Но много ли сто́ят обещания девушки, когда ее любовь возникла на безрыбье? В парадном Настю уже поджидает ее «бывший», и, не раздумывая, девушка бросается в его объятия, а назавтра летит с ним в Пицунду. Как и встарь, в борьбе за обладание женщиной, независимо, происходит ли это на берегах Невы, Сены, Темзы, Ганга или Гвадалквивира, побеждает сильнейший, и он не даст съесть другому то, что может съесть (или только пару раз попробовать) сам. Судьба Насти подвешена, ей достался «жулик и ублюдок». Любовь зла, и Митя – третий лишний. Мечтателям достаются их мечты. В эти чудесные белые ночи (погода в Петербурге выдалась теплая и сухая) ему мерещится набережная времен Достоевского, со старинными экипажами, военными в кокардах и благонравными девицами в шляпках. И какая-то экзекуция на Семеновском плацу, где устроен эшафот и стоит осужденный на смерть. Вот-вот раздастся команда «Пли!»

Города, в котором происходит действие индийской картины «Samwariya» («Возлюбленный»), снятой на хинди режиссером Сан-джаем Лилой Бхансали в 2007 году по повести Достоевского «Белые ночи», не существует ни в Индии, ни в России, ни в Европе[124]. Это сказочное урбанистическое пространство – рисованная красочная фантасмагория Болливуда, ибо нигде в мире нет такого сочетания индийских храмовых статуй, венецианских гондол и гондольеров, зазывных французских ночных огней, горбатых мостиков через каналы, узких улочек, маленьких кафе с вывесками по-английски, водоемов, где плавают кувшинки и лотосы. Нет и таких кварталов красных фонарей, с фонтанной площадью, куда жрицы любви выходят все разом петь и танцевать. Нигде нет такого иссиня-черного безлунного беззвездного неба и воздуха, будто присыпанного голубой пудрой. Быть может, иллюзорная голубая дымка – это и есть главный намек на белые ночи Санкт-Петербурга.

Безымянному фантастическому городу будто снится сюжет из повести Достоевского – печальная красивая девушка Сакина (Сонам Капур) под кружевным зонтом стоит на мосту, в условленном месте, в ожидании любимого (Салман Хан): он покинул ее год назад, но так и не появился на мосту в назначенный час. Как и у литературных прототипов, у мечтателя и девушки будет только четыре ночи, чтобы выяснить отношения, разобраться в зыбких законах любви и понять себя. Как и у Настеньки из петербургских «Белых ночей», у Сакины есть старая полуслепая бабушка, которая пришпиливает внучку большой булавкой к своей одежде. Как у Достоевского, погода здесь весьма переменчива; как в картине Висконти, в призрачном городе внезапно пойдет снег.

Но как и всякий сон, который имеет мало общего с явью, так и болливудская мелодрама (с ее музыкальными дивертисментами, танцами и песнями) имеет мало общего с повестью Достоевского. Здешний мечтатель, Ранбир Радж (Ранбир Капур), – красивый юноша, певец из городского клуба, обладает замечательным голосом, актерским талантом и умеет легко заводить друзей. Красивый, талантливый, блестящий юноша не останется одиноким, не будет долго тосковать и найдет свою настоящую любовь.