Литературная классика в соблазне экранизаций. Столетие перевоплощений - Страница 22
Так, самое большое сомнение у современных читателей вызывает дуэль Онегина и Ленского и ее видимая причина, которая не подчиняется логике сегодняшнего дня. Допустим, Ольга танцует с Онегиным, другом своего жениха, Татьяна тоже танцует с Ленским, женихом своей сестры. Ну и что? На балах все танцуют со всеми. Однако, предполагает, например, анонимный блогер[68], Ленский что-то такое знает об Онегине и подозревает, что танцами дело не ограничится. Что же может знать Ленский? Фантазия блогера крадется вслед за Татьяной, когда она во время гулянья по окрестностям набредает на дом Онегина. Там фантазия разыгрывается: «Воспользовавшись молодостью и неопытностью Татьяны, чувства которой подогревались французскими романами, он встретился с ней тайно у себя в имении и овладел ею. А Ленский, который был частым гостем у Онегина, случайно стал свидетелем их отношений»[69]. Жениться Онегин не собирался; поэтому после письма Татьяны, соблазненной им, сурово ответил ей на ее письмо.
Строфа из романа служит сочинителю прямым подтверждением случившемуся:
Соблазнив Татьяну, Онегин опасается, что Ленский может проговориться и тогда наказания не миновать. Потому-то Онегин и мстит другу. «Понятен страх Ленского за Ольгу, которая еще совсем ребенок, понятно и слово “развратитель”, обращенное к Онегину… Ведь он не остановится на одном преступлении. Ему нужно “убрать” случайного свидетеля. И что же он делает? Лицемерно, хладнокровно заставляет Ленского поверить, что теперь намерен овладеть и Ольгой. И бедному Ленскому ничего не остается, как вызвать бывшего друга на дуэль»[71].
Но, допустим, это всего только вольная интерпретация, которую можно легко опровергнуть; вторгаясь в текст, она изменяет мотивы и поступки персонажа, но не претендует на радикальное продолжение романа.
Но есть и множество настоящих продолжений – и в стихах, и в прозе, отвечающих на вопрос, что случилось с героями после финальной сцены. Это одновременно и сиквелы, и фанфики, продолжения сюжета, написанные юными любителями.
В одном из продолжений романа «Евгений Онегин» разрабатывается сюжет о том, как порознь, но одинаково страдают разлученные решением Татьяны герой и героиня. Оба мучаются, скрывая свои чувства под маской равнодушия, оба тяготятся жизнью, оба терзаются бессмысленностью существования без любви. Наконец Татьяна просит у мужа разрешения навестить родную деревню. Они едут вместе в опустелый дом. Однажды Татьяна долго не возвращалась из сада, муж пошел на поиски и увидел страшную картину: его жена лежала в мокрой траве, бездыханная, умиротворенная. Не в силах пережить смерть жены, генерал застрелился. Онегина тоже влечет в тот сад, где «счастье было так близко», и там Ольга Ларина рассказывает ему о трагической судьбе сестры. «От таких известий сердце Евгения разбилось, и он покончил с собой»[72]. Трагический финал: три смерти в сиквеле современных сочинителей.
Но все же большинство сиквелов не столь кровожадны. Авторы, подражая «онегинской строфе», дают прожить обоим героям долгую жизнь, до старости.
Герои встречаются на балу у старушки Ольги Лариной, уже прабабушки, и оба, в старческой дряхлости, засыпают в креслах и видят сны, будто они муж и жена…
Это, пожалуй, самое щадящее продолжение. Другие авторы не видят ни единого шанса на жизнь ни для Онегина, ни для Татьяны. Избавление только в смерти. Странно, что только в ней несчастный Евгений ищет спасение, и что у авторов продолжений этой романной истории даже и мысли не возникает о возможности новой любви у еще совсем молодого героя.
По-видимому, сознание «продолжателей» романных историй не успокаивается: ведь роман как будто окончен, а герои живы и молоды; у них вроде бы вся жизнь впереди, но неужели они будут ее длить без любви?
Книга украинского писателя, автора криминальных боевиков, Александра Золотько «Анна Каренина-2», изданная в 2013 году в «Алькор Паблишерс» (480 стр.), можно назвать и причудливым вариантом сиквела, и постмодернистским пастишем, и бриколажем. В любом случае, это имитация, нечто вторичное: дерзкая игра автора с историей и литературой.
Книга (краткое ее изложение, анонсированное в электронных библиотеках как киносценарий[75]) построена на простом художественном приеме: рамки самого известного русского любовного романа XIX века раздвигаются, а по сути дела, взрываются; судьбы героев переплетаются с судьбами героев других романов, чьи рамки также взрываются: романные миры, существующие вообще-то изолированно, на самом деле открыты для любого вторжения – независимо от места и времени действия, независимо от адреса проживания героев. Всё взаимодействует со всем, герои романов с историческими лицами, все границы подвижны и проницаемы, поколенческие различия принципиально стерты.
Героиня «второй» «Анны Карениной» – дочь Анны Аркадьевны от Алексея Вронского, то есть Анна Алексеевна, но носящая фамилию не отца, а, по законам Российской империи, фамилию мужа своей покойной матери. Оставшись полусиротой, а фактически полной сиротой, ибо Вронский, уехавший после гибели возлюбленной на войну с турками, вернувшись, поселился в Симбирске, свел знакомство с персонажами полусвета и запил. Маленькая Анна воспитывается в доме Алексея Александровича Каренина вместе со своим единоутробным братом Сережей Карениным, который с ней нелюбезен и строг; по его мнению, именно она виновата в гибели матери. Он постоянно грозит ей, что отец его, Каренин, оставит ее без наследства и средств к существованию, что, как только она подрастет, окажется на улице.