Лист в небесах (СИ) - Страница 8

И не давая задать следующий вопрос, быстро проговорил:

— И никаких абортов.

— Другого я не ждал. Но, — слова Роберту давались непросто, — ты должен сказать Ройсу.

Лиф снова кивнул, придавая убедительности своим словам:

— Скажу, но позже. Не хочу никакого давления на себя. Я знаю, что он заставит сделать аборт, — с каждым новым предложением голос омеги становился тише. Лифа неожиданно накрыло осознанием, с кем он говорит. Роберт Лурье не был его другом, наперсником или еще кем-то, кого себе сам придумал омега. Разоткровенничался, излил душу. Внутри все замерло, как перед прыжком в бездну, и Лиф подскочил со стула.

— Простите, мистер Лурье. Я перешел все границы. Простите! Я напишу заявление по собственному…

Роберт проворно схватил паникующего омегу за запястье и отработанным тоном сказал:

— Сядь и успокойся. Никто никого не уволит. И что еще за «мистер Лурье»?!

— Я…я, — заикался Лиф.

— Успокойся, для паники нет никаких причин, — омега стал медленно поглаживать руку, успокаивая. — Сейчас мы продолжим разговор, а ты перестанешь накручивать свои нервы. Что так тебя напугало?

Лиф пытался дышать равномерно и одновременно анализировать свои эмоции — получалось, что он боится стать обузой. Это омега и озвучил.

— Твои родители ругались с тобой?

— Я еще не говорил, но думаю, в восторге не будут. Учитывая, что я буду отцом-одиночкой.

— Ты можешь изменить эту ситуацию.

Лиф поджал губы и покачал головой.

— Это все будет похоже на шантаж. И ни к чему хорошему не приведет, даже если мы свадьбу закатим по залету. — Лиф посмотрел на Роберта и упрямо проговорил: — Если нам суждено быть вместе, то не должно быть никакого морального давления.

— Хорошо, — примирительно подтвердил Лурье. — Но от моей помощи ты не отвертишься. И никаких заявлений! Спокойно будешь работать до декрета, а ближе к сроку обсудим дальнейшие шаги. Может, ты и передумаешь на счет Экарта.

— Не передумаю.

========== 6. Работа или удовольствие ==========

Третьим пунктом в повестке дня стоял разговор с родителями. Лиф знал, что настраиваться бесполезно — нужно рассказать суть и принять бой. Когда в семье растет омега, родители подспудно готовы к таким вот вывертам судьбы, но это совсем не значит, что скандала не будет. Будет, не надо и на кофейной гуще гадать, но вот его масштаб…

Такого Лиф не ожидал. Родители выслушали его короткую речь и не проронили ни слова. Сидели, уставившись на него, и молчали. А еще ужасно нервировал и пугал их взгляд, будто на чужого человека смотрели. Первым очнулся отец.

— И ты не хочешь ставить отца ребенка в известность?

— Пока не хочу, позже обязательно сообщу.

Теперь прорезался голос у папы, совсем тихий и на грани истерики.

— Позже, это когда?

— Когда будет подходящее время, сейчас я не смогу говорить на равных.

— Он же твой истинный! — голос папы зазвенел.

— Лайм, тише. Не нервничай так, — успокаивал отец, хотя невооруженным глазом было понятно, насколько он сам был на грани. Тормозная жидкость сейчас выкипала вместе с гневом на непутевого сына.

— Истинность — это физиология, притянула нас магнитом и также быстро сменила полюс, раскидав по углам. На таких колебаниях отношения не построишь.

— Лиф, сынок, но ведь ты даже не планируешь, — отец выговаривал каждое слово. Вот, что значит родитель — терпи, понимай и продолжай любить, несмотря ни на что!

«Интересно, я таким же понимающим смогу быть хоть наполовину? Ведь даже голос не повышают…»

— Планирую, — но увидев полное неверие в глазах, добавил: — Но не сейчас. Поймите же, ну приду я с анализами, мол, вот перепих удался. И что дальше? Он ко мне любовью воспылает? Или скажет, что «всю жизнь только меня и ждал»? Да, на меня ушат дерьма вывалят, что я давалка, — знакомое слово больно резануло внутри, — и после рождения ребенка тесты начнутся на отцовство. Когда все подтвердится, скорей всего, придется организовывать свадьбу в сжатые сроки и натянуто улыбаться при гостях, мол, такая страсть, такая любовь, аж не дотянули… А наедине — чужие, ненавидящие друг друга люди. Не хочу! Не собираюсь быть обузой!

— Лиф, — ласково позвал папа, — может все будет иначе. Зачем такие страсти в голове рисовать?

— Пап, — обреченно провыл омега, — да какие страсти? Проза жизни. Я встречусь с ним, когда сам решу и точка.

Родители молча кивнули, потом отправили парня спать в свою бывшую комнату, а сами закрылись на кухне. Лиф слышал, как щелкнул замок на двери.

«Прямо как в детстве».

Омега поворочался на узкой кровати и уставился на старый ночник со звездочками и неожиданно заплакал. Слезы просто текли, впитываясь в подушку, хотя внутри все было спокойно. Лиф даже не понял, почему раскис, неужели из-за воспоминаний об Экарте? Отрицать очевидного он не мог — магнит снова повернулся и начал тянуть его к альфе. Промелькнула мысль о том, что альфу тоже может тянуть к нему, но Лиф жестко обрубил эту мысль.

— Будет тяжелее, чем я предполагал, — он вытер глаза и накрылся одеялом, закукливаясь в нем, как в коконе.

Первого октября в семь утра Лиф Буш в темно-оливковом костюме стоял около кабинета мистера Пропа. В логистическом центре рабочий день начинался очень рано, но офис размещался в небольшом бизнес-центре, что находился в тридцати минутах езды на трамвае от квартиры родителей. Конечно, они досовещались до переезда сына обратно в отчий дом, а с утра за завтраком все это обсудили с Лифом, который расценил предложение очень рациональным и добавил не менее хорошее предложение — сдавать дедушкину квартиру. Лишние деньги на декрет им всем очень пригодятся.

Сейчас же единственной и главной задачей для Лифа была работа, нужно было успеть зарекомендовать себя в сжатый полугодовой срок. Роберт от себя пообещал с Пропом переговорить через месяц, неофициально, до регистрации врачебной справки, поэтому на самом деле этот срок сжимался до одного месяца. Нет ничего хуже, чем работать с начальником, который пользы в тебе не видит, а уволить или сменить не может.

Лиф собрался и постучал.

— Войдите! — голос был четкий и строгий. Когда же Буш вошел в кабинет, его рассмотрели будто под рентгеном. Искусственный свет бликовал на очках в тонкой оправе, и все это вкупе создавало образ начальника, не терпящего ошибок. Омега в сером костюме был уже не молод, седина вплелась в светлые волосы на висках, а манера говорить и держать спину, делала из него строгого школьного учителя. Нужно было стать для такого человека любимым учеником-отличником.

— Мистер Проп, доброе утро! — Лиф протянул руку и Проп ее уверенно пожал. — Рад приступить к своим обязанностям.

Проп хмыкнул и жестко ответил:

— Посмотрим, сколько ты продержишься.

Прошла рабочая неделя, Лиф чувствовал себя выжатым, но удовлетворенным. Омега чувствовал себя, как рыба в воде. Неопытность с лихвой компенсировалось рвением и чутьем. Под конец недели даже голос Пропа стал мягче, а приказной тон перешел на деловой и уважительный.

— Лиф, ты подготовил схему поставок?

По пятницам можно было одеваться свободней, и омега надел брюки и темный джемпер.

— Все сделано. Красным пометил мои предложения по доставке сервисного груза.

Проп поправил очки и взял распечатки. Сначала посмотрел стандартную доставку груза на джетты по их округу, потом проверил все округи компании. А затем переключил внимание на предложение Буша. График не был идеальным, сразу нашлись ошибки по незнанию специфики, но начальник выделил несколько рациональных зерен, таких как изменение упаковок с едой, использование сменных чехлов на сидения и использование более современных систем для мусора.