Линдт и Шпрюнгли - Страница 8

Фрау Висс вошла с подносом в руках, поставила на стол рюмки с ликером и хлопнула в ладоши.

– Ступай, Катрина! Ступай, дитя, трудись!

С легким поклоном Катарина удалилась. Уже на пороге хозяйка окликнула ее:

– И не забудь: прилежно трудись, шей – не ленись.

И хозяйка звонко рассмеялась собственной шутке, уже весьма не новой и затасканной. Ха-ха, как смешно, что веселого? Этого Катарина никогда не понимала. Кроме того, она никогда не ленилась и шила ровно, как следует, стежок к стежку, шов за швом, не длиннее и не короче, чем положено. Марайли это глупая шутка подошла бы больше, вовсе не Катарине. Девушка еще раз навестила Хансика в кухне. Он по-прежнему молчал.

До самого обеда Рудольф трудился в поте лица, новая рубашка липла к телу, пальцы болели. Намазать маслом формы для выпечки – дело не мудреное, только ведь вот это надо делать «Хоп-хоп, шустрей!» А потом эти формы еще посыпать мукой. А если поторопишься – опять не так: «Эй, Руди, не халтурь, посыпай без дыр, иначе пирог потом из формы не достать!»

Ули вел себя так, будто мечтает оттаскать парня за уши. Может, и правда хотел. Все-то Рудольф делал не так: и кадку из-под теста не так выскреб, и пол-то не так метет! Ули не переставал придираться и все отпихивал мальчика в сторону: вот, мол, гляди, покажу, как надо.

Наконец, второй завтрак, а к нему – травяной чай и булочки прямо из печи, потом старший подмастерье опять взялся школить парня, да еще возмущался, если малой не понимал чего-то с первого раза.

– Гляди как следует, показываю, как яйца взбивать, – говорил Ули, хватал яйцо, стучал о край миски, пока скорлупа ни треснет, разламывал пальцами посередине, так что в каждой руке оказывалось по половинке, отделял белок от желтка, да так аккуратно, что ни капли желтка не оставалось в белке, а потом взбивал белок венчиком, добавлял щепотку соли, и получался в миске вроде как маленький сугроб.

За обедом Рудольф уже и сам со смехом рассказывал матери про ведро с листьями. О прочих насмешках рассказывать не стал. Еще поглядим, они еще удивятся, как скоро он всему выучится и станет не хуже их! Три года точно не понадобятся, быстрее управится.

– Когда вы меня научите готовить слоеное тесто? – спрашивал Рудольф отца, пока мать подкладывала ему в тарелку картофельной запеканки.

– Через год-полтора, – отвечал отец, жуя, – обучись сперва кое-каким приемам. Это совсем не так легко, как ты думаешь.

– А я и не думаю, что это легко, – возразил сын, – но я-то уж освою.

– Не все сразу, Рудольф. Не торопись.

– Я уже умею маслить формы для выпечки и посыпать их мукой.

– Да, да, – отец отодвинул стул и встал, – нетерпение… Поспешишь – людей насмешишь.

И прилег на канапе вздремнуть после обеда.

Когда Катарина пришла домой обедать, стол был уже накрыт, лишь отца не было еще дома. Подле тарелки дочери мать положила на стол письмо. Катарина немедленно узнала почерк. Соломон Фер, «ее» студент, а кроме него, никто ей и не писал больше. Он теперь переехал из Цюриха в Берн и служил в адвокатской конторе своего дядюшки, кажется посыльным. В письмах своих он жаловался, что не поручают ему никаких важных дел и что не удалось пока ему продвинуться в учении и стать судебным заседателем.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.