Лимитерия (СИ) - Страница 637

Однако происходящее тут же поменялось, и теперь к стене оказалась прижатой эрийка, которая удивлённо расширила глаза.

— Что ты сказала? А ну-ка повтори свои нелепые угрозы, — Хог обнажил оскал, хитро поглядывая на девушку. — Что такое, Элли? Да ты, никак, язычок проглотила, да?

— Как же ты меня бесишь, мм!

Трудно сказать, что ими правило в этот момент: животная страсть или желание подавить друг друга, только уже в усиленном формате. Элли с жаром впилась в его губы хищным поцелуем, а Хог вместо того, чтобы оттолкнуть её, крепко прижал к себе и храбро ответил на женскую атаку. Они прокрутились на одном месте, целуя друг друга с дикой страстью и не останавливаясь ни на секунду. Хог плавно опустил руки вниз, а когда Элли запрыгнула на него и обхватила ногами его поясницу, парень тут же поймал её и прижал к стене всем телом. Удивительно, но Лимит больше не стеснялся подобных действий. Его грубые руки скользили по сексуальному телу, затем поглаживали упругие бёдра, а потом снова поднимались наверх, беря в ладонь пышную левую грудь. Сквозь губы послышался томный выдох — эрийке безумно нравилось то, что делал первый лимитериец. Можно даже большее сказать — такого у Элли ещё никогда не было, несмотря на практику в уничтоженном времени. Никакой нежности, никаких романтических прелюдий. Всё, что они делали — это своеобразно унижали друг друга, и это заводило обоих.

— Мм… мм… мм-а-а-а-а… — и парочка разорвала поцелуй, отстраняясь друг от друга.

От их губ потянулась тонкая струйка слюны, говорящая о том, что они целовались с языком, да ещё и хищно. В глазах друг друга — лишь похоть и желание заставить кричать. Хог смотрел на неё глазами истинного хэйтера, которому хотелось унизить девушку и заставить её стонать от бессилия. А вот Элли смотрела на него взглядом настоящей садистки, желающей причинить своей жертве немало боли. Они не боялись друг друга, а зря. Окажись на месте одного из них нормальный человек, уже давно бы понял, что здесь слишком горячо, и что пора уносить отсюда ноги.

— Так ты приготовила мне покушать? — с хитрой улыбкой спросил Хог.

— Конечно, милый! Королевский завтрак ждёт тебя, — Элли тоже хитро улыбалась. — А ещё тебе не помешало бы принять душ.

Первый лимитериец поставил синеволосую эрийку на ноги, а затем отошёл от неё на шаг. Оба покрасневшие от наплыва жарких фантазий, оба возбуждённые, оба смотрят друг на друга странными взглядами. Кончилось всё это тем, что парень и девушка… расхохотались, причём до слёз, хлопая себя по животу. Вот и вся картина о том, как любящая жена встречает любящего мужа с работы: сначала угрозы, затем животная страсть, а потом… дебильный ржач. Нормальный человек определённо бы их не понял, но им и нужно было, чтобы их понимали. Главное, что они теперь понимают друг друга. Все рамки, до сего момента сдерживающие их обоих, были снесены огненным ветром.

— Пойдём жрать? — весело предложил Хог.

— Ага! — мило улыбнулась Элли.

— Я была права насчёт Триггера. Как бы то ни было, он пока не трогает Москву, чтобы не нарушить договор. Играет честно, что тут сказать.

— Вот только зачем ему это? Вроде как он хочет уничтожить мир, разве нет?

— Эх, я не знаю. Что творится в его голове, одному Богу лишь известно.

— Твоя правда, Элли!

Девушка польщёно улыбнулась, после чего налила юноше в большую кружку крепкого чая. Как только Хог полюбил её, он перестал говорить извечное «кэп», начав обращаться к эрийке персонально «Элли». Причём, без всяких «Эл» или «Элка» — лишь Элли и только Элли. И произносил её имя с таким жаром, что у синеволосой поневоле пробегали по телу мурашки, а на сердце становилось очень приятно. И это хэйтер, которого она знала? Нет, таким Хог нравился Элли гораздо больше. Вот теперь он действительно открылся для неё.

В данный момент Хог кушал, а Элли сидела и разговаривала с ним. Сама ограничилась лишь кружечкой кофе. Завтрак был действительно королевским: большая яичница из десяти яиц, полная тарелка жаренного мяса, четыре варёных яйца, салат с крабовыми палочками, и стакан молока. Приготовила она очень много, однако хэйтер с аппетитом поедал всё, жадно поглощая вкусную пищу. Как выразилась девушка: «Хочешь быть крутым парнем — кушай много и не забывай запивать». У Хога был реально зверский аппетит, но Элли понимала, почему. Всё-таки он — Избранный, получивший силу от Гепарда. А представители кошачьей расы — они всегда такие: ненасытные, хищные и грубые. И это очень ей нравилось. Он не такой, как Бёрн. Не такой, как Игнат.

Хог лучше их всех, и лучше кого угодно.

Для неё.

— Я помою… — Элли потянулась к тарелкам, когда они опустили, но парень остановил её.

— Я сам, — улыбнулся Хог. — А ты отдыхай! Благодарю тебя за завтрак.

Затем встал и пошёл мыть посуду, а заодно и раковину. Эрийке оставалось лишь покачать головой и с улыбкой следить за действиями волонтёра. А ведь ещё никто из парней не проявлял себя с хозяйской стороны. Во всяком случае, Элли не помнила ни одного, чтобы кто-то заботливо себя вёл. Ей было искренне приятно, что она может таким образом показать ему свою любовь. Ему, несомненно, было тоже. Удивительно было, что они не испытывали дикого смущения, как многие влюблённые парочки. Обычно люди после признания ведут себя первое время робко и неестественно, а эти вели себя так, словно подобные сцены у них уже не в первый раз.

— Можно я приму у тебя душ? — спросил Хог, на что Элли ответила странным взглядом.

— Ты ещё спрашиваешь? Эй, очнись! Мой дом — твой дом!

— Какая ты щедрая! Не могу я так нагло, без разрешения, знаешь ли.

— Ой, да не волнуйся ты. Поживём недельку-другую вместе — и ты станешь наглым, как я, — хитро улыбнулась Элли, скрестив руки на груди. — Авось, и не только наглым. Кто его знает, что с тобой может произойти за неделю нашего совместного проживания.

— Ты изнасилуешь меня? — весело предположил Хог, чем рассмешил эрийку.

— Почему сразу изнасилую? Я, вообще-то, скромная и тихая девушка. Я стесняюсь таких действий.

— Да ну? А кто на меня набросился в прихожей? А кто меня совратить пытался в Лимитериуме? А кто на мне опробовал своё женское коварство? Ну-ка колись, подозреваемая!

— Эм-м. Я была пьяна и ничего не помню, хи-хи-хи!

— Моя школа! — щёлкнул пальцами Хог, после чего Элли звонко рассмеялась.

3. Лимит закончил с мытьём посуды и отправился в душ, ибо ему хотелось помыться после тяжёлых приключений. Одежду решено было постирать, так как она пропахла потом и была грязной. Элли принесла ему чистое полотенце, затем принадлежности для купания и оставила его одного в душевой кабинке. Хог принялся купаться.

Да уж, жизнь — это действительно невероятная штука! Никогда не знаешь, что от неё можно ожидать. Раньше они были злейшими врагами, а сейчас стали парочкой, причём Хог совершенно не жалел, что полюбил её. И плевать, что он у неё не первый! Плевать, что она — та ещё стерва, которая никогда не успокоится! На всё плевать! Главное — это то, что он безумно любил её. Его ненависть обратилась в любовь, и поэтому Хог без всякого сожаления намыливал свою голову. Как же хорошо, что есть Элли. Такая хорошая девушка… его девушка.

Купался он исключительно в холодной воде, поскольку всё равно не замерзал, а прохлада приятно охлаждала вечно горячую кожу и бодрила. Душ действительно успокаивал, несмотря на то, что сейчас в лимитерийском сердце не было переживаний. Хог и не думал, что любовь может быть такой приятной. Это действительно потрясающее чувство, которое он вечно высмеивал. Не такое романтичное и нежное, как рассказывала Алиса. Не такое грустное и печальное, как описывал его Смог. Любовь — это такое чувство, которое делало юношу одержимым. Ему искренне хотелось сейчас вернуться к Элли, так как он пока не представлял себе минуты без неё. Раньше Хог боялся её присутствие, ибо ощущал обжигающее пламя рядом, а теперь наоборот — хотел находиться около пламени.

Но потом Хог приоткрыл глаза и задумчиво посмотрел себе под ноги, глядя, как пена стекает с водой в раковину. Так вот, почему он потерял память. Однажды повторялась та же самая ситуация, но Лимит не ответил взаимностью на чувства Эрии, благодаря чему и потерял её. Девушка искренне любила его, а парень был слишком сильно помешан на своих переживаниях, не впуская в свою душу никого. Фактически, он своими руками убил свою любовь, и это довело его до такой депрессии, что первый лимитериец попросту проклял себя.