Личное дело женщины-кошки - Страница 13

– Африка далеко от Австралии, – пискнула я.

– Правда? – изумилась Вера. – Впрочем, охотно верю, у меня географический кретинизм, – ну это не важно. Порода называется «Гигантская какао-улитка».

– Ты ничего не путаешь? – подала я голос.

– Ну… нет… вроде какао-улитка или шоколадная. Нет, нет, ромовая! Точно. Большой ромовый слизень. Слушай, чего ты ко мне привязалась? Как называется, откуда привезли?! Из-за границы! В России такое не водится! Их в Москве всего две особи – Джульетта и Ромео. У меня девочка, а у другого человека мальчик. Мы их свели. Это теперь мое хобби, разведение здоровенных улиток. Супер?

– Суперее и быть не может, – цепляясь за посудомоечную машину, ответила я, – а как они размножаются? Яйца откладывают?

Верка призадумалась.

– Хрен их знает! Но раз есть деление на мужчин и женщин, то, сама понимаешь, хи-хи-хи! Ты мне рада?

Я постаралась изобразить на лице самую счастливую улыбку, хотя на язык просился вопрос: почему ты решила жить в Ложкине, ведь в Подмосковье у тебя пустует здоровенный дом?

– Мы так давно не виделись, – мечтательно протянула Вера, – вот я и подумала: поболтаем всласть. Мне одной в своем коттеджике скучно, Колюня не смог со мной полететь, бизнес, блин! Одной пришлось бы по этажам шарахаться. Тоска! А у тебя весело! Эй, ты довольна? Чего молчишь?

– Просто от счастья потеряла дар речи, – заверила я.

– Ирка! – заорала Вера. – Твое дело ходить за Джулей и вытирать слизь. Всем улитка хороша, одна незадача, где проползет, остается липкий след.

– И че? – мрачно спросила Ирка, высовываясь из коридора. – Теперь за этой, прости господи, страхотой на карачках ползать?

– А за что тебе деньги платят? – возмутилась Вера.

Ирка глянула на меня, я ощутила неловкость и предложила:

– Может, один раз в день полы мыть?

– Еще упадет кто, ребра сломает, – предостерегла Вера.

– И прямо мне одной на полу колотиться? – не успокаивалась домработница. – Другой кто не сумеет?

– Любой может, – милостиво согласилась Вера, – лишь бы тряпкой пользоваться умел.

– Иван, – завопила Ира, – живо сюда!

Послышался топот, и в кухню с грацией беременного носорога вломился садовник с мелкокалиберной винтовкой в грязной руке.

– Звали? – запыхавшись, спросил он.

– Немедленно убери пукалку, – испугалась Ира, – зачем с мелкашкой припер?

– Так я думал, того-этого, – забубнил Иван, – мышь на кухне!

– Идиот! – топнула жена.

– Ты стреляешь в грызунов? – поразилась я.

– Че, я похож на дурака? – заморгал Иван. – Разве ж в полевку попасть? Всю посуду переколотить можно.

– Зачем тогда дробовик прихватил? – удивилась я.

– Прекрати, – остановила меня Вера, – все вы, преподаватели, зануды! Вечно надо в печень человеку залезть и поковыряться. Если ему удобно мыть пол с винтовкой, то спорить не надо. Бери, Ваня, тряпку и начинай!

Уяснив задачу, Иван принялся методично уничтожать следы улитки, а Вера потерла руки.

– Так! Надо сделать Джуле еду.

– У нас есть укроп и яблоки, – предложила я.

Рыбалко покачала головой.

– Нет, нет, необходимо приготовить витаминный паштет. Я уже говорила, что Джуля беременна, ей требуется особый корм. Ирка, сбегай в гостевую и принеси из моего чемодана банку, здоровую такую, с красной крышкой.

– В котором она лежит? – уточнила Ира.

Вера, успевшая открыть холодильник, с изумлением посмотрела на домработницу.

– Ты о чем?

– У вас восемь саквояжей, – заметила Ирка.

– Ну в каком-то из них, – махнув рукой, ответила Вера.

Ирка ушла, а Рыбалко вытащила из рефрижератора пачку сливочного масла, огляделась по сторонам, увидела кухонный комбайн и начала отдавать мне приказы:

– Разверни фольгу, покромсай брикет ножом, брось в чашу, добавь сушеной петрушки…

– Эта? – хмуро поинтересовалась Ирка, возвращаясь на кухню.

– Да! Супер, свинчивай крышку, – велела Вера.

– Мамочка! – завизжала Ира, вскрыв емкость. – Какая гадость!

– Чего там? – полюбопытствовала я, выхватив у домработницы банку.

В ту же секунду к горлу подступила тошнота, внутри лежали сушеные мухи, червячки и гусеницы. Вера вырвала из моих пальцев банку, лихо высыпала ее содержимое в чашу с маслом, быстро включила комбайн, все в нем перемешала и крикнула:

– Несите емкость с хорошо закрывающейся крышкой.

– Масленка подойдет? – спросила я.

– Ладно, – милостиво согласилась гостья, – Ирка, перекладывай все туда и ставь в холодильник.

– И ей понравится? – заинтересовалась я.

Рыбалко с нежностью посмотрела на заползшую в угол Джульетту.

– Повторяю для непонятливых. Она беременна, а смесь предназначена для укрепления костной ткани!

– Улитки имеют кости? – некстати уточнила я.

– Можете меня вон гнать, – влезла в разговор Ирка, – но я эту гадость даже пятиметровой палкой не трону!

Вера покраснела.

– Это еда Джулии! Паштет из витаминов! Его надо намазывать на овощи! Ну же! Перекладывайте в масленку! От смеси нарастает хитин, из него сделана раковина! Женщины пьют кальций, а Джульетте нужна такая добавка!

Ирка живо испарилась, Иван, сопя, тер плитку, Вера покачала головой.

– Ты избаловала дворню! У меня все железно: приказано – выполнено! Не нравится – пошла вон!

Преодолев брезгливость, я приблизилась к комбайну и принялась ложкой выковыривать из чаши смесь. Если не знать ее состав, то выглядит она обычно, похожа на печеночный паштет. Все, решено! Более никогда не покупаю готовых патэ,[3] мало ли из чего их сварганили! И как раньше мне не пришло в голову, что нет такой гадости, которую нельзя измельчить!

– Муся! – закричала Машка. – Ты дома?

– Мы на кухне, – отозвалась я.

Через секунду Маня подлетела ко мне и начала восхищаться:

– Ты видела Джульетту? Вот прикол! Собаки ее испугались! Как ты думаешь, скоро они подружатся?

Я молча продолжала утрамбовывать в масленке мерзкое содержимое. Очень надеюсь, что наши псы не успеют завязать с Джулей нежные отношения, надо побыстрее избавиться от Веры.

– Есть дадут? – прогремел из столовой голос Дегтярева.

Я быстро поставила керамический горшочек в холодильник. Вот и полковник! Что-то он сегодня рано завершил погоню за преступными элементами, еще полночь не приблизилась, а Германн уже есть и просит, извините за каламбур, есть.[4]

– Заварите чаю и… – начал приятель, но договорить фразу не успел.

Раздался звук падения, вопль, и наступила тишина. Мы гурьбой вылетели в столовую. На полу головой к креслам, ногами к двери лежал Александр Михайлович.

– Ты ушибся! – испугалась я. – Пошевели членами!

Маня глупо захихикала.

– Муся, думаю, он не способен на такой фокус!

– Маша, я имела в виду руки-ноги! – возмутилась я.

Девочка вытаращила глаза.

– И я тоже! Но как он ими будет двигать, если в обморок упал!

– Ща, ща, – завопила Ирка, материализуясь в столовой, – он мигом очнется!

Не успела я охнуть, как домработница вылила полковнику на голову кружку воды. Дегтярев чихнул и попытался сесть.

– Что случилось? – застрекотала Зайка, заглядывая в комнату.

– Эй, вы играете в расшибалочку? – поинтересовался Кеша.

Я попыталась помочь полковнику встать. В нашей семье всегда так: никого нету, в комнатах пустота, но стоит произойти какому-нибудь событию, как откуда ни возьмись сбегается вся семья.

– Какой-то идиот намазал жиром пол! – взвыл Дегтярев.

– Ой! – ахнула Маня. – У тебя вокруг глаз синяки наливаются.

– Это он о пол лбом стукнулся! – заорал из прихожей Денис. – Последствие травмы – «очки» вокруг буркал.

Я опустилась на стул. Великолепно, Деня тоже здесь, есть кому оказать полковнику первую помощь. Правда, Дениска ветеринар, но так ли уж сильно Дегтярев отличается от бегемота?