Легион под знаком Погони. Белорусские коллаборационистские формирования в силовых структурах нацистс - Страница 4

С этих же позиций проблему военного коллаборационизма освещают такие историки, как О. Баранова, С. Жумарь, Д. Кривошей, И. Сервачинский, Е. Семашко и Р. Черноглазова[16].

Первоначально все направления белорусской историографии развивались равномерно, однако, после прихода к власти в Белоруссии А. Лукашенко, явное предпочтение стало отдаваться историкам, рассматривающим проблему коллаборационизма с советских позиций. Так, их точка зрения является теперь официальной во всем, что касается изложения проблемы коллаборационизма в высших и средних учебных заведениях[17]. Нейтральная позиция приветствуется только тогда, когда ее авторы выступают с критикой коллаборационистов. На данный момент ее представители, фактически, слились с первым направлением. Что же касается историков-ревизионистов, то их работы выходят либо в самиздате, либо публикуются за рубежом незначительными тиражами.

Проблема белорусского военного коллаборационизма не является приоритетной для российских исследователей. Как правило, она неподробно рассматривается в работах общего характера, посвященных «восточным» добровольческим формированиям. Примером такого подхода могут быть монографии и публикации К. Александрова, С. Дробязко, Н. Кирсанова, А. Окорокова, К. Семенова, М. Семиряги, Н. Уорвола, С. Чуева и В. Шункова[18].

Некоторые аспекты проблемы белорусского коллаборационизма анализируются в исследованиях, посвященных Холокосту, немецкому оккупационному режиму, движению Сопротивления и деятельности советских спецслужб в годы войны[19]¹⁹.

История создания и деятельности белорусских коллаборационистских формирований представляет определенный интерес и для украинских историков. Главным образом, если имеются точки соприкосновения с украинскими частями и подразделениями германских вооруженных сил. Например, таким общим местом является история 30-й гренадерской дивизии войск СС, личный состав которой состоял из белорусов, украинцев, русских и поляков. Организации, подготовке и использованию этой дивизии посвящены работы И. Дерейко, А. Дуды, В. Старика и А. Русака. Несмотря на то, что главное внимание в этих публикациях посвящено, все-таки, украинскому персоналу, ряд приведенных авторами фактов позволяет уточнить и некоторые моменты истории белорусских подразделений дивизии[20].

Историография стран бывшего социалистического лагеря, в целом, повторяли путь советской, а потом и постсоветской исторических школ. Однако в работах ее представителей имеется целый ряд особенностей, без которых изучение проблемы коллаборационизма было бы неполным. Вопервых, несмотря на обычную для советских историков тенденциозность в освещении этой проблемы, историки из Восточной Европы, пользовались сравнительно большей свободой в отборе фактического материала. Во-вторых, объем приводимой ими информации был на порядок выше, чем у их советских коллег. Тем не менее, нельзя не отметить, что до конца 1980-х гг. их исследования представляли собой, скорее, адаптацию западных источников для отечественного читателя. Например, таким подходом к проблеме белорусского коллаборационизма отличаются обзорные работы историков Н. Мюллера (ГДР) и Ч. Мадайчика (Польша)[21].

Распад советского блока привел к определенным изменениям в исторической науке стран Восточной Европы. Также как и в случае с постсоветской историографией, она разделилась на несколько направлений. Просоветское направление практически сразу же исчезло, а ревизионистское и нейтральное остались. По понятным причинам, ведущая роль в изучении проблемы белорусского коллаборационизма перешла к польским историкам. Как правило, она изучается ими в рамках тем, связанных с польским движением Сопротивления на территории Южной Литвы и Западной Белоруссии. Так, в исследованиях, посвященных деятельности АК в указанных регионах, освещаются, например, такие вопросы: взаимоотношения польского и белорусского населения, отношение польских партизан и белорусских коллаборационистов, участие поляков в структурах немецкого оккупационного режима. Несмотря на антикоммунистическую направленность этих публикаций, подавляющее большинство польских историков отрицательно относятся к самому факту белорусского коллаборационизма. Главная причина такого отношения: коллаборационисты являются предателями Речи Посполитой, гражданами которого они были до начала Второй мировой войны. Примером такой точки зрения могут являться работы З. Борадына, Т. Гаштольда, К. Краевского, а также коллективный труд польских и немецких историков под названием «Польская Армия Крайова. История и мифы», опубликованный в 2003 г.[22]

Все предыдущие польские исследователи рассматривают проблему белорусского коллаборационизма в контексте истории своего движения Сопротивления. И, как можно убедиться, с определенных идеологических позиций. Польский историк белорусского происхождения Ю. Туронек, наоборот, анализирует, прежде всего, политический коллаборационизм, как центральную проблему периода оккупации Белоруссии. Причинам возникновения последнего, взаимоотношениям его представителей с немцами, между собой, другими коллаборационистскими организациями и польским Сопротивлением посвящено большинство работ этого автора[23].

Туронек практически не рассматривает военный коллаборационизм как таковой. Тем не менее, ряд его публикаций и монографий представляют собой важный шаг для понимания политических причин и условий создания и деятельности белорусских формирований. Например, таких, как самооборона, БКА, СБМ и вспомогательные формирования Вермахта и войск СС[24].

Наконец, этапным событием для понимания процессов, которые происходили на территории Белоруссии в период Второй мировой войны, следует признать монографию Ю. Туронека «Белоруссия под немецкой оккупацией». В ней автор обобщил все свои предыдущие выводы и методологические подходы. В результате, центральной мыслью этой книги является утверждение, что с 1941 по 1944 г. главным врагом советского движения Сопротивления являлись не немецкие оккупанты, а белорусские националисты. Они соперничали в острой идеологической и вооруженной борьбе, тем самым поляризуя белорусское общество. Однако, и автор постоянно делает на этом акцент, это белорусское национальное движение находилось под полным контролем немцев, а говорить о его, якобы, самостоятельности, значит идти против существующих фактов[25].

Работы западных историков представляют собой последний по списку, но не последний по значению, взгляд на проблему коллаборационизма. Начиная с конца 1940-х гг., когда советские власти еще старались скрыть наличие огромного количества «восточных» добровольцев, западноевропейские и американские исследователи уже активно работали над этой темой. В отличие от их советских коллег, западные историки имели возможность свободно пользоваться архивными источниками, воспоминаниями коллаборационистов, беседовать и интервьюировать, как рядовых участников «восточных» частей, так и лидеров национальных движений, которые после окончания войны обосновались в Западной Европе и Америке. Наконец, просто свободно высказывать свою точку зрения на данную проблему. Однако, несмотря на такие благоприятные условия, и у западных историков имелись свои трудности, связанные, например, с подбором неопубликованных источников. По понятным причинам им был закрыт доступ в советские архивы. Еще одним препятствием для объективного изучения темы была политическая ангажированность многих авторов, вовлеченных в идеологическое противостояние «холодной войны». Последнее утверждение объясняет центральный тезис многих западных историков, рассматривающих коллаборационизм советских граждан как массовое Освободительное движение народов России (ОДНР) против сталинского режима.