Легенды выживших (сборник) - Страница 20

Судя по таре, в том здании и впрямь делают брагу. В бочках не иначе первач, приготовленный к отправке савеловским маркитантам. Жаль, что тележка стоит далековато от внешней стены крепости, зато на пригорке, хоть и пологом. Сейчас тележку фиксируют подпорки, но, если их выбить, она покатится примерно в нужном направлении. Надо ее только чуточку развернуть.

Что ж… Тележка и станет первой костяшкой в череде падающих фишек домино…

Маркитант машинально сжал в ладони зажигалку. Принцип домино. Пользоваться им научил Кощея отец. Одна падающая костяшка неизбежно увлечет за собой другие. Так и в жизни. Если правильно выстроить цепочку событий, то каждое предыдущее будет провоцировать наступление следующего…

Восемьдесят семь…

Теперь позаботимся о «Корде». Кощей размотал с пояса длинный фитиль, сплетенный из горюн-травы. Один конец фитиля венчал пучок сухой травы. Маркитант положил его в ящик со снаряженными пулеметными лентами. Сунул туда же свою единственную гранату. Затем протянул фитиль поперек галереи боевого хода, заталкивая в щель между досок так, чтобы скрыть от посторонних глаз. Свободный конец спустил вниз по стене к ящику с сеном.

Фитиль такой длины будет гореть примерно полминуты. Если повезет, тлеющий огонек не заметят, и тогда подрыв боеприпасов произойдет в нужный момент.

Семьдесят один…

Драгоценное время утекало как вода сквозь пальцы.

Кощей подхватил труп часового и спустил его со стены во двор. Следом соскользнул сам.

Шестьдесят четыре…

Маркитант подскочил к ящику с сеном, запихал за пазуху пук сухой травы и несколько кусков ветоши. Затем взвалил труп на плечо и, крадучись, двинулся к тележке с бочками.

Пятьдесят пять…

Территорию крепости освещали редкие масляные фонари, но темных уголков оставалось полным-полно. Во дворе было безлюдно. Большинство вормов спали. Поэтому пока присутствие чужака осталось незамеченным.

Тревогу поднимут, когда обнаружат пропажу часового. А это произойдет меньше чем через минуту. Впрочем, возможно, удастся выиграть еще немного времени. Именно для этого Кощей и тащил с собой труп. Маркитант положил мертвое тело возле телеги с бочками, а сам приблизился к двери курильницы и остановился, прислушиваясь. Вдруг Килл соврал и там тоже есть охранник?

Но все было тихо. Дверь снаружи запиралась на засов. Снять его – дело одного мгновения.

Сорок восемь…

Кощей переступил порог курильницы. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Но прибор ночного видения не подвел – маркитант быстро обнаружил в углу два скрюченных силуэта. Прикованные толстыми цепями за руки и за ноги к стене, люди спали в неудобных позах. Измученные дневным трудом, они даже не проснулись, когда Кощей подошел к ним вплотную.

Сердце молодого маркитанта забилось сильнее – он узнал в одном из пленников брата. Второй был ему незнаком.

– Стас, – ладонь Кощея осторожно потрепала брата по плечу. Тот застонал, завозился. Открыл глаза. Узнал…

– Тоха!.. Антон!.. Ты! Пришел все-таки, – пленник всхлипнул от избытка чувств и весьма громко звякнул цепью.

– Тихо, – цыкнул на него Кощей и кивнул на второго узника: – Этого разбудишь.

Но было поздно.

– Я не сплю, – внезапно бодрым голосом заявил незнакомец. – А ты Кощей, да? Стас рассказывал про тебя. Говорил, что ты обязательно придешь… Кстати, меня Ксаном кличут… А как ты собираешься освободить нас? Эти цепи так просто не разорвать.

Кощей проигнорировал болтливого раба. Снял ПНВ, зажег небольшой химический фонарь. Осветил кандалы брата. Велел ему:

– Сиди, не шевелись, – затем снял с пояса керамическую флягу с царской водкой.[4] Аккуратно открутил крышку и налил оранжевую жидкость в пазы замков. Осторожно закрыл крышку, вернул флягу на место. – Скоро подействует. А пока сиди тихо и жди.

Кощей собирался погасить фонарь, но Ксан остановил его резким возгласом:

– Значит, меня ты освобождать не собираешься?

– Нет, – отрезал маркитант. Времени на разговоры и лишние телодвижения не было. Этого самого Ксана освобождать просто некогда, счет идет на секунды. Да и царской водки на него жаль, а по-другому кандалы не снять. Разве что выстрелить в них, но цепи слишком толстые, их хрен перешибешь. Только зря дефицитный боезапас тратить.

– Без меня и вы не уйдете, – предупредил Ксан. – Я буду кричать.

– Не будешь, – Кощей обнажил нож и шагнул к нему.

– Погоди! – Даже в неверном свете фонаря было видно, как побледнел пленник. – Я заплачу за свою свободу! Заплачу!

– Чем?

– Картой! Я из-за МКАДа! Знаю, как туда пройти, – торопливо выпалил Ксан.

– Лады, – Кощей коротко кивнул и вновь потянулся за флягой с царской водкой. Цена сто́ящая. Придется уходить втроем.

«Двадцать пять», – напомнил внутренний метроном.

– Ждите. И не вылезайте, что бы ни случилось, – скороговоркой велел пленникам Кощей. – Начнется тревога, к вам зайдут охранники проверить, делайте вид, что все еще в кандалах.

Не дожидаясь ответа, маркитант выскочил из курильницы, закрыв дверь на засов.

Девятнадцать…

Кощей приблизился к телеге с бочками. В одной из них вытащил пробку, принюхался. В нос шибанул ядреный запах алкоголя. Крепкое пойло. Почти чистый спирт. То, что надо.

Маркитант разместил между бочками сено и куски смоченной в браге ветоши. Достал из кармана два пузырька: один с темно-красными кристаллами марганцовки, а второй со сладковатым прозрачным глицерином, купленными у химиков Ниитьмы.

За эти два пузырька и маленькую флягу с царской водкой пришлось заплатить баснословную цену – новенький, только что расконсервированный «Грач» и две винтовки Мосина с патронами. Но Кощей не жалел о покупке. Именно такие вот спецсредства и выделяли его из толпы маркитантов, которые предпочитали действовать напролом. И погибали. Или были вынуждены уйти ни с чем, не справившись с особо упрямым замком на складе с добычей. В отличие от них, Кощей еще ни разу не потерпел поражения. Все говорили, что ему просто везет. И только он сам знал, что удача выкована его собственными руками и головой…

«До поднятия тревоги осталось восемнадцать секунд», – напомнил внутренний метроном.

Быстро и аккуратно Кощей высыпал щепотку кристаллов марганцовки на сухой кусок ветоши, полил глицерином, завернул в тряпку и разместил среди сена между бочек.

Всё, цепочка событий-домино выстроена. Осталось лишь подтолкнуть первую «костяшку», – и остальные повалятся сами, причем в нужной последовательности.

Десять…

Кощей поднял с земли труп ворма и усадил его на тележку, подперев бочкой.

Теперь пришло время уронить первую из «фишек» домино – выбить из-под колес подпорки, развернуть транспортное средство и столкнуть с пригорка. Сказано – сделано. Вскоре тележка уже катилась в сторону крепостной стены, а маркитант бросился бежать в противоположном направлении, лавируя между глинобитными хижинами вормов, – туда, где размещался загон для рабов, вкалывающих на расчистке руин.

Маркитант двигался быстро и осторожно, не замечая, что машинально начал считать вслух:

– Пять…

Часовой-ворм на крепостной стене зашагал к восточному крылу, где должен был встретиться со своим напарником, даже не догадываясь, что того уже нет в живых.

– Три…

Реакция марганцовки с глицерином началась. Она сопровождалась настолько сильным выделением тепла, что ветошь вспыхнула, поджигая сено. Огонь пока еще был не слишком заметен, зато телега катилась с пригорка, все быстрее и быстрее набирая скорость…

– Два…

Пламя разгоралось, постепенно перекидываясь на бочки.

– Один!

Часовой завернул за угол и обнаружил, что товарищ исчез. Ворм собирался поднять тревогу. Но тут его внимание привлек огонь. Часовой машинально взглянул на объятую пламенем телегу, которая на всех парах неслась с пригорка, почти достигнув крепостной стены. Заметил на телеге своего пропавшего товарища. Тот вроде как сидел среди бочек.