Ледяные страсти - Страница 60

– Напиши ему по электронной почте.

– Это не выход, будет то же самое.

Грязнов начал злиться:

– Так что же, теперь все дела отменяются, пока у твоего Реддвея лингвистический запал не пройдет?! Звони давай, бездельник!

Вячеслав Иванович отпустил служебную машину, так что племянник должен был теперь отвезти его домой на своем джипе. С Тверского бульвара Денис свернул в Богословский переулок, а оттуда хотел выехать на Большую Бронную, но сделать это не получилось, потому что прямо на перекрестке он сбил человека. Первый раз в жизни. Собственным старым добрым «фордом», который в каких только переделках не бывал, за исключением одной: людей он еще не калечил.

Произошло это так: Денис не нарушал правил, но не успел заметить мужчину, выбежавшего наперерез, потому что справа стояла большая фура и этот несчастный вдруг появился из-за нее. И откуда только грузовой транспорт в центре Москвы берется?! Ведь уже запретили, кажется, строго-настрого, так нет же, пролазят и пролазят...

Денис, конечно, затормозил, но было слишком поздно: удар его бампера отбросил человека на несколько метров. Денис тяжело вздохнул, заглушил двигатель и вылез из машины. Одновременно с ним это сделал и дядя. Оба они подумали одновременно одно и то же: отличная история, ничего не скажешь. В центре Москвы частный детектив, выезжая из ресторана (красиво жить теперь ему запретят надолго), сбил человека. А рядом с ним сидел его дядя, генерал милиции. Кошмар.

Денис машинально посмотрел по сторонам, и это был просто рефлекс, нервное движение. Почти никто не среагировал на это происшествие. Хотя нет, пара старушек уже спешили. Ну что ж, может, оно и к лучшему, может, они засвидетельствуют, как этот безумец вылетел на проезжую часть...

Они подошли к человеку, лежащему на асфальте. У Дениса отлегло от сердца: слава богу, он хотя бы был жив: грудь пострадавшего тяжело вздымалась, глаза были полуприкрыты. Голова цела, кажется, руки-ноги – тоже. А вот что с туловищем – пока не ясно.

Вячеслав Иванович присел на корточки рядом и сказал:

– Только не шевелитесь, сейчас приедет «скорая». Денис вызывай.

Денис достал мобильный телефон.

Мужчина вдруг широко открыл глаза и сказал четким голосом:

– Только ментов... эта... не нужно.

– Почему? – небрежно спросил Грязнов-старший, внутренне напрягаясь. Интуицию не пропьешь, даже нарзаном.

– Черт, – сказал мужчина, – кажется, ребра мне сломали. Да ну их, козлов, сами договоримся.

– Да? – сказал Грязнов-старший. – Почему это?

Денис тем временем уже вызвал «скорую помощь».

– А зачем они вообще нужны? – просипел мужчина. – Одни неприятности от этих уродов.

– Денис, ну-ка посмотри его документы.

Мужчина хотел что-то сказать, наверно возразить, но, кажется, ему было больно говорить.

Денис вытащил из кармана его пальто бумажник, потом еще один, еще дамский кошелек, из другого кармана – еще четыре. Это было не совсем нормально.

– Щипач, – сказал Денис.

Грязнов-старший молча кивнул. Действительно, они сбили карманного вора, нечастую ныне криминальную специализацию, требующую особого мастерства, постоянного тренажа профессионализма и даже вдохновения. Но конечно, думать сейчас об этом нелепо: сбитый человек есть сбитый человек, кем бы он ни был.

Внимание привлекло роскошное портмоне крокодиловой кожи. Вячеслав Иванович открыл портмоне и уставился в его внутренности в немом изумлении. Это был утраченный бумажник министра Блока. Гюнтера Блока, прибывшего в Москву с неофициальным, но очень дружественным визитом, Гюнтера Блока, который изучал Московский метрополитен без сопровождения Пушкина, на свою голову. Это был его бумажник!

Дядя с племянником некоторое время молча смотрели друг на друга. Так бывает?! Выходит, да...

– Теперь, мне кажется, – задумчиво пробормотал Грязнов-старший, – с Германией и с выездом из страны проблем не будет. Только моргни, и фрицы за тобой персональный лимузин пришлют, а у господина министра ты там будешь личным гостем. Только если он тебя на работу позовет – торгуйся, первое предложение – самое слабое.

– Я согласен ехать и на своей машине, – хладнокровно заявил Денис, – не нравятся мне лимузины.

Денис летел в Мюнхен. Ходатайство благодарного Гюнтера Блока перед министром внутренних дел практически решило вопрос. Но перед отлетом Денис еще наведался к следователю Верещагину и клятвенно заверил того, что вернется максимум через несколько дней.

Никакой юридической силы это заверение, разумеется, не имело. Но Верещагин уступил.

А в Мюнхен Денис летел потому, что в ответ на звонок Александра Борисовича Турецкого в Генпрокуратуру пришло электронное письмо:

«Дорогой Алекс!

Ты будешь крайне удивлен, а возможно, обрадован, этой информацией.

Искать твоего клиента пришлось недолго. Дело в том, что ваш Джафаров – наш сосед, у него вилла в Гармиш-Партенкирхене. Ведет он себя чинно-благородно (я правильно воспользовался словом?) и ни в чем крамольном нами не замечен. Кажется, он большой любитель горных лыж и вообще зимних видов спорта. А Гармиш этим и славен, тут еще нацисты в тридцатые годы зимнюю Олимпиаду проводили.

Надеюсь, это поможет тебе и твоим коллегам. Искренне твой, Питер.

P. S. И вот еще что, Алекс, объясни мне смысл идиоматического выражения «на халяву и хлорка – творог». Мне его поведал в одной миленькой пивной русский эмигрант, когда я угостил его превосходным немецким пивом. Разумеется, я рассчитывал на ответный жест, но, представь, этот русский вышел в туалет, и больше я его не видел. Жаль. Он знал много новых слов».

Значит, искать Джафарова по всей Германии не придется. И это Дениса бесконечно радовало. Если бы еще Панов так легко нашелся...

В Гармиш Денис приехал под вечер, позвонил Реддвею и по просьбе Турецкого объяснил значение идиоматического выражения «на халяву и хлорка – творог», а заодно и еще десятка других, которые накопились у Реддвея. А в обмен попросил порекомендовать ему знающего человека, с которым можно было бы побеседовать о проблемах фигурного катания и расспросить о неприметных, но качественных ледовых базах, где могут тренироваться фигуристы, не привлекая внимания прессы. Мало ли, а вдруг Джафаров наотрез откажется признаваться, где Панов и Рудина?

А наутро Денису в гостиницу принесли конверт, в котором лежало две странички.

Первая: