Ледяные страсти - Страница 16

– Нет, Зинаида Федоровна, у меня все нормально, не волнуйтесь.

– Как тут не волноваться, вы посмотрите, на кого похожи стали. Разве ж так можно? – сердобольно, по-бабьи воскликнула Зинаида.

– Со мной все хорошо...

– Как – хорошо? Где – хорошо? Не ели небось. Вот я вам пирогов напекла, давайте сядем чайку попьем. Где у вас чайник? – Зинаида тактично не стала упоминать о спиртном, чтобы не будить лиха. – Вы приведите себя в порядок, а я пока тут на кухне похозяйничаю.

Пока Костышин принимал душ, чистил зубы, брился, искал свежую рубашку, Зинаида умудрилась поставить рекорд по расчистке авгиевых конюшен, достойный Книги Гиннесса. Она ловко рассортировала и перемыла гору грязной посуды, собрала мусор, окурки, бутылки, вынесла весь хлам на помойку. Когда Костышин вошел на кухню, там уже сверкала чистота, как в рекламе моющих средств, стол был накрыт, чай заварен. Он чувствовал, что возвращается к жизни.

– Вы, Лев Николаич, не убивайтесь. Горе-то, конечно, большое. Но Бог правду видит. Все еще наладится. А дома валяться да пьянствовать – никому еще не помогало. Я, когда поняла, что связалась с воришкой мелким, руки на себя хотела наложить. А тут Лешенька родился. Махонький такой, глазенки голубые, ручки ко мне тянет. Так я и решила – пусть мою жизнь и не выправить, а сыночку я все обеспечу. Если бы вы тогда моего Алешу не заметили, может, он и по отцовским стопам пошел бы.

– Как дела-то у них? Есть вести от Алексея? – спросил Костышин и отметил про себя, что мысль о его лучших учениках снова резанула острым по сердцу. Но он действительно искренне интересовался успехами ребят.

– Звонит иногда. Правда, редко. Вот деньги коплю, чтобы к нему в Москву съездить. Говорит, что к чемпионату они в Европе готовятся, – с гордостью заявила Зинаида. – Вы бы, Лев Николаич, пока за продуктами сбегали, а я тут у вас доприбираюсь.

– Спасибо, я сам.

Когда женщина ушла, Костышин долго курил, смотрел в окно и думал. Рука сама потянулась к бутылке. Глоток водки обжег горло, и на душе стало еще муторней.

После первого месяца тренировок Татьяна Весталова нашла, что Артемова и Панов катаются неплохо, но проявились и недостатки: фигуристам катастрофически не хватало скорости. И тогда Весталова и Карпов разработали специальную систему функциональной подготовки, нашли на стороне хорошего тренера по физической подготовке, обязали фигуристов бегать и плавать как минимум по часу в день...

И через полгода пара Артемова и Панов с блеском выиграли чемпионат Европы среди юниоров.

О судьбе Льва Николаевича Костышина в праздничной суматохе как-то позабылось. Теперь Инге и Алексею предстояло закрепиться, подтвердить свое имя, а там... А там, чем черт не шутит, есть еще вершины во взрослом спорте.

Тренировки стали еще интенсивнее. И Инга работала так самоотверженно, так неистово, что Татьяне Весталовой пришлось признать: Инга больше не довесок к гениальному фигуристу Панову. Инга равноценный партнер. Полновесная половинка талантливого дуэта. И будущее этого дуэта зависит от нее не в меньшей, а даже в большей степени, чем от Панова.

– Денис Андреевич, можно? – Никита Онисимов осторожно просунул голову в дверь кабинета Грязнова и следом неловко протиснулся сам. – Помните, я обещал выяснить о конкурентах Артемовой и Панова?..

– Помню, разумеется, – ответил Денис. – Склерозом пока не страдаю, а тебе пора бы уже и освоиться. Здесь никто не кусается и не относится к тебе свысока, все мы, в конце концов, когда-то начинали.

– Угу. – Никита согласно кивнул, но румянец смущения не исчез, а, наоборот, разгорелся на щеках настоящим костром.

Никита Онисимов попал в «Глорию» почти случайно. Физические данные, какими он обладал, позволили бы ему сделать карьеру в официальных органах или их спецподразделениях. Умишком парня Бог тоже не обидел. Юрфак МГУ он заканчивал весьма успешно.

Но что дальше? Идти работать в милицию Никита не хотел. Честные милицейские следователи существуют только в кино. В реальной жизни они или быстро перестают быть честными, или их выживают из органов всеми правдами и неправдами. Никита мечтал стать знаменитым адвокатом по уголовным делам вроде Пери Мэйсона и год проработал в юридической консультации на должности со странным названием «делопроизводитель». Никаких дел он, конечно, не производил – так, перекладывал бумажки с места на место и, в сущности, мало чему научился. Но открыл для себя две истины. Первая: чтобы заработать на адвокатуре, нужно, не гнушаясь, защищать негодяев, иначе его ждет очень скромное, может, даже нищенское существование и бесконечное ожидание «процесса века», который принесет славу, а с ней и благополучие. И вторая истина: если даже подвернется шанс прославиться и разбогатеть, то рассчитывать придется только на себя. В современной России адвокат должен быть не только законником, но и сыщиком и менеджером.

В общем, из юрконсультации Никита ушел и работал тренером по дзюдо в детской спортивной школе, где совсем недавно и сам тренировался, а по ночам штудировал учебники по праву и зачитывался детективами. Его судьбу перевернул, вернее, подкорректировал Владимир Геннадиевич Лапшин – непосредственный начальник и руководитель секции.

Шеф частного сыскного агентства «Глория» Денис Грязнов иногда захаживал к Лапшину в спортзал размяться, посовершенствоваться в искусстве восточной борьбы и просто для поддержания физической формы. Отношения между ними были не то чтобы дружеские, но по-хорошему приятельские. Владимир Геннадиевич в предоставлении спортплощадки никогда не отказывал, наоборот, всегда был Денису рад. И после тренировки они неизменно пили настоящий «Липтон» в кабинете тренера.

Зная слабость Лапшина к качественному чаю, сыщик не забывал сделать ему приятное – привозил баночку-другую, компенсируя тем самым отнятое время.

За чаем говорили в основном о двух вещах: работе Дениса и способностях молодого поколения спортсменов. В одной из таких бесед Денис и проговорился, что не мешало бы для набирающей авторитет «Глории» заиметь молодого, перспективного сотрудника. Дел, мол, все больше и больше, а людей катастрофически не хватает. Но, как известно, толковые на дороге не валяются и с ними в стране становится все проблематичнее.

Владимир Геннадиевич слова сыщика запомнил, и через некоторое время оказал своему воспитаннику Никите Онисимову протекцию, отрекомендовав его как лучшего ученика, имеющего к тому же почти законченное высшее юридическое образование и небольшой стаж работы в области юриспруденции.

Денис, естественно, поинтересовался моральным обликом кандидата. На что получил самые похвальные отзывы. И уже на следующий день Никита пришел на собеседование с шефом частного охранного предприятия.

Денис беседой и первым впечатлением, какое произвел на него веснушчатый, слегка застенчивый парень, остался доволен. Онисимов не выглядел громилой, но под строгим костюмом угадывалось жилистое, тренированное тело. Смотрел прямо, робел, правда, излишне, но в остальном понравился...

– Я только что выпивал с Георгием Сванидзе... – Никита судорожно сглотнул слюну, словно почувствовав во рту вкус алкоголя.

– Как это – выпивал?

– Нет, вы не подумайте, я не любитель, а на работе вообще ни-ни, но тут был такой случай...

– Я не о тебе, – оборвал Денис. – Ты только что сказал, что Георгий Сванидзе – пил в... – он взглянул на часы, – в первой половине дня? Между тренировками, что ли? Ты ничего не путаешь, это тот самый Сванидзе?

– Тот самый. Партнер Светланы Рудиной. А Рудина и Сванидзе – главные русские конкуренты Артемовой и Панова. И все они: и Артемова с Пановым, и Рудина со Сванидзе не в отпуске, у них разгар сезона. И когда я говорил «пил», я не имел в виду бутылку пива. Он хлестал коньяк стаканами.

– Ну-ну? – Денис закурил. – Кофе хочешь?

– Да, если можно, – закивал Онисимов, – а то от коньяка мне как-то нехорошо...