Ледовые пираты - Страница 13

Казалось, найти письмо здесь было невозможно. Все старательные поиски Рустико – между сараями для дров, переносными каретами и кустами – были напрасны. Он становился все нетерпеливее и в конце концов стал метаться по кругу, топча грязь своей обувью. Мательда подняла взгляд вверх, на стену, чтобы сориентироваться, и нашла окно, из которого она выбросила письмо. Рустико действительно искал в нужном месте, однако безуспешно.

Уже решив, что письмо мог поднять кто-то из посторонних, проходящих мимо, она вдруг заметила какой-то лист пергамента под копытом вороного. Мательда опустилась на колени рядом с лошадью, провела рукой вдоль ее передней ноги и нащупала лодыжку. Животному такие прикосновения, очевидно, были уже знакомы – ему ведь не раз чистили копыта. Конь поддался легкому нажатию руки человека и охотно поднял ногу. К прибитой железными гвоздями подкове и правда приклеилось письмо, все в грязи. Мательда осторожно высвободила свою находку, отпустила лодыжку коня и ласково похлопала его по боку. До ее слуха все еще доносились ругательства Рустико, а она уже рассматривала внешнюю сторону послания. Это был элегантный и умелый почерк. Мательда, потрогав пергамент на ощупь, почувствовала его тонкие прожилки. Это письмо было явно из благородного дома, она должна узнать, что там, внутри…

Как вдруг чья-то ловкая рука вырвала пергамент из ее рук.

– Мне следовало бы убить тебя сей же час на месте, – прошипел Рустико. Его лицо показалось над кустом бузины. Раздвинув ветки одной рукой, он, словно лесной дух, просунул голову между ветвями. Его глаза сверкали диким, сумасшедшим блеском. Мательда отпрянула назад, споткнувшись и чуть не упав в грязь, но спина лошади удержала ее.

– Отдайте письмо, – произнесла она твердым голосом.

Ей казалось, внутри все окаменело от страха. Она стала судорожно оглядываться по сторонам, однако вблизи не было никого, кто бы мог ей помочь. Понимая это, Рустико с угрозами стал продираться к ней через куст бузины и уже протянул руку, ту самую руку, на которой блестел изумруд. Его пальцы касались ее груди, только куст удерживал Рустико на расстоянии.

Вдруг конь замотал головой и фыркнул. Приближались чьи-то шаги. Это, с треском ступая по замерзшим лужам, возвращался всадник.

Лицо Рустико исказилось до такой степени, что стало похожим на страшную маску.

– Ты натворила достаточно бед, – процедил он сквозь зубы. – Скоро твое тело будет нести течением по каналам, и рыбы будут целовать твои холодные губы.

С этими словами он отпрянул назад, и ветви с шумом сомкнулись за ним.

– С вами все в порядке? Вы выглядите очень испуганно, – спросил оказавшийся рядом с Мательдой молодой венет в коричневой шерстяной накидке. Его лицо выражало беспокойство. Он был ее возраста, с острой бородкой и светлыми волосами, недавно смазанными сливочным маслом… Мательда увидела меч, висевший у него на поясе, и мысли завертелись у нее в голове: «Может, рассказать ему, что один злодей покушался на мою жизнь, и попросить о защите?..»

– Мне так хорошо, – потрепала она вороного по холке, – как может быть хорошо простой девушке, которая только что увидела самого красивого на свете коня. Вы счастливчик, что можете ездить верхом на таком животном.

Венет смущенно улыбнулся и поклонился ей.

– Да, мне действительно повезло, но по-настоящему осчастливили меня ваши слова.

В глазах обладателя меча появился блеск, который был чем-то похож на блеск в глазах Рустико.

Мательда отступила на несколько шагов назад. Едва она успела отделаться от потенциального убийцы, как тут же какой-то поклонник принялся ухлестывать за ней.

– Вы, наверное, дочка дожа? Я слышал, что она необыкновенная красавица.

Но Мательда почти не слушала его, она смотрела вперед – там, пробравшись по грязи вдоль каменной стены дворца, за углом исчез Рустико. А вместе с ним исчезло и письмо.

– Нет-нет, – сказала она всаднику, – конечно нет. Дочка дожа – скажете еще! Моя мать была простой солеваркой.

И это было правдой.

Она притворно хихикнула и прикрыла рот рукой. Пора было избавляться от этого молодого человека. Пока он отнимал у нее время, Рустико с письмом – уже за всеми мостами.

– Скажите же мне ваше имя, принцесса солеварни, – не унимался всадник.

– Эстрелла, – сказала она. Это было имя ее матери.

Мательда совсем уже собралась развернуться и уйти. Однако последовавшие за этим слова молодого человека заставили ее застыть на месте:

– Я Элиас, племянник трибуна Бонуса из Маламокко. Я только что приехал сюда, в Риво Альто, из Аахена, чтобы проведать моих обоих дядей – Рустико и Бонуса. Мне сказали, что Рустико как раз находится у дожа. Однако, когда я стал искать его в замке, то узнал, что он только что отправился домой. Может быть, вы его видели?

В этот момент Мательде больше всего захотелось убежать и скрыться во дворце. Но она подавила в себе этот порыв. Неужели трибуны уже раскинули свои сети над всем городом? Создавалось впечатление, что в каждом углу сидит в засаде один из их агентов.

Она уставилась на свои ноги, чтобы Элиас не заметил ее испуганного взгляда. От длительного стояния ее туфельки почти утонули в грязи: коричневая жижа вот-вот могла сомкнуться над блестящими вышитыми украшениями. У Мательды появилось чувство, что она тонет в болоте заговоров.

С хлюпающим звуком она вытащила ногу и поставила ее на островок травы. Затем переставила туда же другую ногу. И твердая почва под ногами придала ей уверенности.

– Рустико из Маламокко – ваш дядя? – Она с деланым сожалением подняла руки. – Он только что проходил здесь.

– И где же он? – Элиас огляделся вокруг.

– Он исчез где-то там. – Мательда неопределенно махнула рукой на группу деревьев. – Постойте! Этот город – сплошной лабиринт. Вы никогда его не найдете. Скорее рыбы выберутся на сушу.

– Но если вы только что видели его, значит, мой дядя должен быть где-то поблизости. – Он приложил руки ко рту и громко выкрикнул имя трибуна.

– Тихо, тихо! – прошептала Мательда. Ни за что на свете ей не хотелось снова встретиться здесь с Рустико. – Вы все испортите.

Ей в голову пришла подходящая мысль.

– Испорчу? – наморщил лоб Элиас.

– Сюрприз, – с улыбкой пояснила Мательда. – Ваш дядя направляется в свое поместье. Представьте себе, как он удивится, когда увидит вас уже там.

– Э-э, – Элиас набирался смелости произнести следующую фразу. – Кажется, это называется женскими проделками? Хотя, – решился он и провел тыльной стороной ладони под носом, – не скрою, это было бы эффектно – принять дядю Рустико в его собственном кабинете! – Он заговорщицки улыбнулся, обнажив кривой и редкий палисад своих зубов. – Только вот, – замялся Элиас, – в последний раз я гостил у него, будучи еще маленьким мальчиком. Может быть, вы подскажете, как быстрее добраться до его дома?

– Вы угадали, – взглянула на него Мательда. – Я знаю, где находится дом Маламокко. Я проведу вас туда!

Мательда уже сидела на вороном коне и поправляла свою одежду. Элиас даже не успел сообразить, как это произошло.

Заметив его нерешительность, она подняла брови и посмотрела на него сверху вниз.

– Вы можете сесть позади меня.

Частокол во рту молодого человека обнажился еще больше.

Риво Альто, улицы города

По пути Мательду охватил страх. Так, наверное, должен был чувствовать себя ее отец, когда выходил на балкон перед толпой. Она решила проникнуть в самое логово Маламокко! Если Рустико поймает ее там, ей конец. Но если у нее будет хоть чуть-чуть времени осмотреться в его доме, то, возможно, она найдет там какое-нибудь доказательство их темных планов, например письмо, содержание которого помогло бы изгнать братьев-трибунов из Риво Альто на вечные времена, а значит, и из их жизни – ее и отца. И пусть опасность очень велика, но перспектива находиться всю жизнь рядом с одним из братьев Маламокко была намного хуже.