Лаврский архимандрит Кирилл - Страница 8
По мнению папы Стефана, крестившихся у еретиков и затем обращающихся в Церковь крестить не следует, а только нужно возлагать на них руки в знак покаяния. Святой Киприан же, напротив, считал, что всех крестившихся у еретиков и раскольников и затем возвращающихся в недра Святой Кафолической Церкви необходимо крестить, так как «Церковь едина, то надобно крестить их, потому что одного возложения руки для принятия Святого Духа было бы для них недостаточно, если бы они не получили вместе с тем и церковного Крещения»[91].
Предварив краткими замечаниями учение святого Киприана относительно Таинств Крещения и Миропомазания, рассмотрим теперь его взгляд на непосредственно разбираемый нами вопрос – на отпущение грехов крещающимся в Таинстве Крещения. Так, например, в Послании к Януарию, чтобы доказать свое мнение о необходимости повторного Крещения принявших таковое у еретиков и раскольников и желавших вступить в Православную Церковь, святой Киприан делает анализ Крещения, то есть разбирает, из чего оно состоит. Установив, что Крещение состоит из погружения в воду, с очищением прежних грехов, и из дарования, чрез возложение рук, Святого Духа и что еретики ни того, ни другого даровать не могут, святой Киприан говорит: «Вода должна быть прежде очищена и освящена священником, чтобы она могла своим крещением омыть грехи человека крещаемого… а каким образом может очистить и освятить воду тот, кто сам (как еретик) нечист и в ком нет Святого Духа. Или каким образом крещающий может даровать отпущение грехов, сам не имея возможности вне Церкви оставить их»[92].
Аналогичная мысль содержится в Послании святого Киприана к Магну[93].
В приведенных разбираемых местах открывается, что святые отцы смотрели на Крещение водою как на такое благодатное Таинство, которое обладает силою очищения от всех грехов. Раскрывая далее свое учение о Таинстве Крещения, святые отцы называли это Таинство просвещением, потому что оно просвещает внутреннее существо крещающегося светом Божественного ведения и разумения. Так, например, святой Иустин, продолжая рассуждать о Крещении, говорит: «А омовение это называется просвещением, потому что просвещаются умом те, которые познают это. И при имени Иисуса Христа, распятого при Понтии Пилате, и при имени Духа Святого… омывается просвещаемый»[94].
Климент же Александрийский в своем учении о Таинствах вообще и, в частности, о Крещении и Миропомазании касается главным образом вопроса благодатного воздействия Таинств на ум и сердце в деле нравственного совершенства христианина. Он в своем сочинении «Педагог», опровергая некоторые ложные мнения относительно плодов Таинства Крещения, писал: «Возродившись, мы тотчас же получили совершенное (τελεων), ради которого мы и поспешали, ибо мы просветились; а это значит познать Бога. Посему не есть несовершенный тот, кто познал совершенное»[95].
Указывая далее на Спасителя, Который и без Крещения был совершенным, однако же крестился, чтобы дать нам Самого Себя в образец, Климент говорит: «Это самое происходит и с нами, для которых Господь был образцом. Крещаясь, мы просвещаемся; просвещаясь, усыновляемся; усыновляясь, совершенствуемся; совершенствуясь, делаемся бессмертными. Многими словами называется это – "даром, просвещением, совершенством, банею". Банею потому, что чрез нее мы омываем грехи, даром потому, что чрез него оставляются наказания, следующие за грехи. Просвещением потому, что чрез него созерцается тот святой, спасительный свет, то есть чрез него мы получаем острое зрение (для созерцания) Божественного»[96].
Занимаясь далее анализом веры, которая, если только она полная и совершенная, не может чего-либо не доставать христианину, Климент говорит: «Где вера, там обетование, исполнение же обетования есть успокоение; так что в просвещении – ведение (γνώσις), предел же ведения – успокоение… Благодатное действие просвещения состоит, следовательно, в том, что мы оставляем по омовении прежние нравы»[97].
В других местах творений отцов Церкви разбираемого периода также указывается на оправдывающее и освящающее действие благодати Крещения как на совершенное обновление, воссоздание или возрождение природы падшего человека.
Так, святой Иустин Мученик, в вышеприведенной Апологии, рассуждая о том, что подобно тому как языческие мистерии вводили язычников в языческое религиозное общество, так и христианские Таинства: Крещение и Евхаристия – вводят уверовавших во Христа в общество христиан, говорит: «Потом (уверовавшие) приводятся нами туда, где есть вода, и они возрождаются тем же образом, каким сами мы возродились, то есть омываются они тогда водою во имя Отца всех и Владыки Бога, и Спасителя нашего Иисуса Христа, и Духа Святого. Ибо Христос сказал: если не родитесь снова, то не войдете в Царство Небесное (ср.: Ин. 3, 3)»[98].
Таким образом, святой Иустин, исповедуя учение Спасителя, называет Крещение рождением свыше, рождением от Духа, в противоположность рождению от плоти, то есть что действием Духа в воде Крещения рождается новый человек. Не менее ясное и подробное свидетельство об акте возрождения внутреннего человека в крещении представляет учение святого Иринея Лионского, изложенное им в 3-й и 5-й книгах его сочинения «Против ересей». В начале раскрытия учения святого Иринея о Таинствах Крещения и Миропомазания необходимо сделать краткое замечание по поводу того, что святой Ириней, как и другие отцы Церкви разбираемого периода, в своем творении не делает разделения между Таинством Крещения и Таинством Миропомазания, напротив, вследствие их тесной, внутренней связи между собою настолько сливает эти два Таинства в один акт, что иногда трудно уловить, что относится к Крещению, что к Миропомазанию. Кроме этих замечаний, необходимо сделать еще одно замечание по этому вопросу, а именно что святой Ириней в своем сочинении вопрос о Таинствах раскрывал не непосредственно, а в связи с раскрытием основного его учения о воскресении плоти, благодаря чему мысли его о вышеуказанных Таинствах представляют нечто связное целое.
Тем не менее из всех его рассуждений выносится то убеждение, что чрез Таинство Крещения каждый человек возрождается во Христе. Так, например, говоря о Святом Духе, Который сошел на Спасителя при Его Крещении, святой Ириней замечает, что То т же Святой Дух, воспринятый Сыном Божиим, должен был впоследствии излиться и на человеческий род, «чтобы, обитая вместе с Ним, обитать в роде человеческом, и почивать на людях, и жить в создании Божием, делая в них волю Отца и обновляя их от ветхости в обновление Христово»[99].
Дух Святой, по словам святого Иринея, имея власть допустить все народы к двери жизни, приносил Отцу начатки всех народов. Поэтому Господь и обещал послать Утешителя, «Который бы соединил нас с Богом. Ибо как из сухой пшеницы не может быть сделана одна масса и один хлеб без влаги, так и мы, как многие, не могли сделаться едино во Христе Иисусе без воды с неба. И как сухая земля не приносит плода, если не получит влаги, так мы, будучи первоначально сухим деревом, никогда бы не произвели плода жизни без благодатного орошения свыше. Ибо тела наши получили единство (между собою) посредством бани, ведущей к нетлению, а души чрез Духа. Поэтому то и другое необходимо, так как то и другое способствуют к жизни Божией»[100].
Рассматриваемое место наилучшим образом свидетельствует, что святой Ириней с полной ясностью учил о свыше подаваемой в Таинстве Крещения животворной силе Святого Духа, которая столько же необходима для оживотворения омертвевшей духовной жизни человека, сколько влага для принесения сухою землею плода. В некоторых местах своего сочинения святой Ириней проводит параллель между первоначальным творением человека и актом воссоздания его в водах купели. Он считает, что акт воссоздания человека соответствует акту его первоначального творения. Подобно тому как творение человека слагалось из двух моментов – творения тела и дыхания жизни, вдунутой Творцом, так и в воссоздании человек возрождается сначала по телу и по душе, а затем получает Духа Святого.