Лаптежник против «черной смерти». Обзор развития и действий немецкой и советской штурмовой авиации в - Страница 18

Утром 5 ноября был нанесен удар сразу по тринадцати немецким аэродромам, а затем в течение последующих двух дней – по пятнадцати. Потом 8 ноября в силу плохой погоды и понесенных потерь операция была приостановлена, но 12-го числа она снова возобновилась. Последние вылеты в ее рамках были произведены 15 ноября, когда ударам подверглись девятнадцать аэродромов, в том числе в Смоленске, Сещинской и Шаталове. Всего за этот период советские летчики совершили около 600 самолетовылетов и отчитались о ста уничтоженных на земле самолетах! Еще 61 самолет якобы удалось сбить в воздушных боях. Позднее было объявлено, что в результате ударов «немецкое командование отказалось от проведения намечавшихся налетов».

Фактически тогда бомбардировки русских городов в основном выполняли III./KG26 «Лёвен», KGr.100 «Викинг» и I./KG28. При этом на начало ноября в первых двух группах имелись всего двадцать исправных Не-111. Поскольку все они базировались на аэродроме около железнодорожной станции Сещинская, северо-западнее Брянска, то есть в глубоком тылу, советские истребители и штурмовики просто не могли «достать» их, ну а точность ударов бомбардировщиков была еще на порядок ниже. В итоге эти три группы никаких потерь от «успешных» налетов не понесли и продолжали выполнение заданий.

Днем 11 ноября в ходе очередной бомбежки Москвы были убиты и ранены 94 человека. Днем 12-го, в ночь на 13-е, а также днем 14 ноября «Хейнкели» вновь совершили налеты на столицу, причем они сбрасывали тяжелые фугасные бомбы весом 1000–1800 кг. Грохот их взрывов был слышен за многие километры и производил ужасающее впечатление на москвичей. Многие впали в оцепенение, боялись ложиться спать, часами отсиживались в подвалах. Затем после однодневной паузы 16 ноября бомбежки возобновились. Днем 17 ноября московская служба МПВО зафиксировала падение на город 51 фугасной и около 800 зажигательных бомб.

После этого немецкие налеты действительно пошли на убыль. Но советские удары по аэродромам не имели к этому никакого отношения. В начале ноября командование Люфтваффе приняло решение о переброске с Восточного фронта на Сицилию штабов и управлений 2-го воздушного флота и 2-го авиакорпуса. Одновременно с этим в первые две недели ноября в Германию и Францию были выведены восемь бомбардировочных авиагрупп, в том числе KGr.100, сыгравшая значительную роль в налетах на Москву и Горький.

Однако русская разведка, видимо, об этом ничего не знала, и в итоге командование ВВС Красной Армии снова ввело само себя в заблуждение, поверив в чудодейственную эффективность своих воздушных ударов по вражеским авиабазам.

Вообще же в советских штабах периодически возникали самые причудливые предположения относительно действий противника. Так, например, зимой 1941–42 г. летчики Калининского фронта нередко докладывали о якобы виденных ими Ju-86, уже давно снятых с вооружения Люфтваффе, а также о Ju-89, которые вообще не запускались в серийное производство, и о неких «Хейнкелях-127», вообще не существовавших в природе. В итоге в штабах на полном серьезе сделали вывод, что «фрицы» специально летают на собранном по каким-то углам старье, а новые самолеты берегут для будущих летних боев!

В начале 1942 г. Люфтваффе продемонстрировали, как действительно эффективные удары по аэродромам могут практически сорвать уже начавшуюся воздушную операцию противника.

Утром 18 января советская авиация начала масштабную высадку воздушного десанта в тылу немецкой группы армий «Митте» («Центр»). Ее целью была поддержка выдыхавшегося наступления войск Калининского фронта и трех армий Западного фронта. В течение четырех часов с шестнадцати самолетов ПС-84[13] в районе поселка Желанья, в 50 км южнее Вязьмы, были десантированы 462 бойца из 250-го стрелкового авиадесантного полка. В последующие дни в район Вязьмы на борту двух– и четырехмоторных транспортников, совершавших в темное время суток регулярные полеты за линию фронта, были доставлены батальоны 201-й воздушно-десантной бригады.

Естественно, что подобное не могло долго продолжаться безнаказанно. Немецкие самолеты-разведчики произвели аэрофотосъемку прифронтовых русских аэродромов и вскоре установили, что доставка десанта производится главным образом с аэродрома Грабцево, расположенного северо-восточнее Калуги. И командование 8-го авиакорпуса Люфтваффе решило нанести по нему штурмовой удар, время для которого, как оказалось, было выбрано очень удачно.

Короткий световой день 27 января подходил к концу, зимнее солнце садилось за горизонт, и в Грабцево очередная партия десантников погрузилась на борт группы четырехмоторных ТБ-3. Тяжелогруженые машины уже выруливали на взлетно-посадочную полосу, когда около 17.00 по московскому времени над аэродромом на небольшой высоте появились около двадцати немецких самолетов. Это были Bf-110C из I./ZG26 «Хорст Вессель» под командованием 28-летнего гауптмана Вильгельма Шписса (Wilhelm Spies).[14]

Их налет стал полной неожиданностью. Транспортники, расстреливаемые «Мессершмиттами», хаотично разворачивались в разные стороны. Из них на ходу выпрыгивали и разбегались врассыпную десантники. Самолеты получали попадания, врезались друг в друга и взрывались. И при этом ни один советский истребитель даже не попытался подняться в воздух, чтобы помешать немцам.

В итоге были уничтожены одиннадцать самолетов, в том числе девять ТБ-3 из 23-й ТБАД, один И-16 и один Як-1. Еще тринадцать транспортников получили различные повреждения и стали непригодны для полетов. Запланированная на тот день высадка очередной партии десантников была сорвана. В целом же удар I./ZG26 по аэродрому Грабцево сыграл большую роль в конечном крахе всей десантной операции.

Во время последующих налетов, проводившихся уже более мелкими группами немецких самолетов, был уничтожен еще один и повреждены четыре ТБ-3. Следует отметить, что эти огромные самолеты уже давно не выпускались, и их потерю восполнить было просто нечем. К 30 января из 70 транспортников, имевшихся к началу операции, уцелели только 38. В результате в этот день удалось выбросить в немецком тылу всего 385 человек и 5400 кг грузов, а на следующий день и того меньше.

Параллельно в течение 28 января – 5 февраля Люфтваффе предприняли новую серию налетов на аэродромы Грабцево, Орешково, Жашково и другие, уничтожив и повредив еще пятьдесят самолетов разных типов. Только 616-й авиаполк безвозвратно потерял восемь разведчиков Р-5. В итоге 2 февраля масштабная десантная операция была приостановлена.

Однако затем 18 февраля Ставка ВГК приняла решение продолжить ее, и снова в немецкий тыл полетели ТБ-3 и ПС-84. Ночная высадка подразделений 214-й воздушно-десантной бригады проходила крайне тяжело. Из-за ошибок пилотов и штурманов мелкие группы парашютистов оказались рассеянными практически по всей Смоленской области. А отдельные экипажи так заплутали, что производили десантирование за сотни километров от места назначения, в глубоком тылу, но только не во вражеском, а в собственном.

В конечном итоге Вяземская десантная операция закончилась полным крахом. Советская авиация не смогла ни эффективно снабжать высаженные части, ни доставлять им достаточные подкрепления, ни оказать им сильную поддержку с воздуха. В то же время пикирующие бомбардировщики и штурмовики Люфтваффе регулярно наносили бомбовые удары по сражавшимся в полном окружении десантным частям. Остатки последних смогли прорваться сквозь немецкие позиции и выйти в расположение советских войск только в конце июня 42-го года.