Лабрум - Страница 9

Я: «Но я живу».

Он, спокойнее: «Не, слушай, ты мне скажи, что ты тут реально делаешь? Если кто-то на меня пожаловался, сдал меня, то так и скажи».

Я: «Если честно, то я временно живу этажом выше. Я здесь жил давно, раньше и вот сейчас сюда вернулся».

Он: «Когда давно?»

Я: «До катастрофы».

Он: «Совсем до катастрофы? Тогда еще жил?»

Я: «Да».

Он: «Так ты не из уродов, нет? Из наших что ли?»

Каких «уродов», каких «наших» я, естественно, не понимаю.

Я: «Я не урод точно».

Он: «Так а чего лезешь, ломает тут… Ты с какого района?»

Я: «С этого».

Он: «Ну конечно, с этого, врать-то не надо, я наших тут всех до единого в лицо помню, а тебя первый раз вижу. В какой квартире раньше жил?»

Я: «На шестом этаже».

Он: «Я мало соседей помню с того времени, ребенком малолетним был, хорошо запомнить не успел. Так в какой район переехали вы?»

Я: «Я же говорю, я раньше здесь жил».

Он: «Ну так понятно, а теперь где живешь, я ж тебя об этом спрашиваю».

Он уже подошел ближе, это относительно молодой мужчина, до сорока лет, сейчас уже не злой, даже слегка улыбается, с виду вполне доброжелателен, я почему-то доверяю ему. Решаю не растягивать и сразу иду ва-банк: «Я из-за границы».

Он: «Как понять из-за границы, какой границы? Не понимаю…»

Я: «Из другой страны, я из Германии».

Пауза, молчит, пристально на меня смотрит.

Он: «Шутишь что ли, это ты так интересно шутишь, да?»

Я: «Нет, не шучу, я из Германии, из Берлина».

[…]

была с собой современная видеокамера, навигатор, диктофон, компьютер, но все это сразу не стало работать, не включалось, поэтому выбросил, так бы тебе показал».

Он: «Понятное дело, это же электроника, тем более микроэлектроника, здесь такое не работает, давно не работает… Неплохо ты устроился, смотрю, мебели натаскал. И продукты есть, в продовольственном брал, как?»

Я: «По документам, по поддельным».

Он: «Не, слышь, скажи ты мне честно, ты правда оттуда? Реально?!»

Я: «Я же тебе в сотый раз повторяю, что да, оттуда, из Германии».

Он: «Это с ума сойти можно, нонсенс целый! Ты знаешь, тут «оттуда» людей нет и никогда не было, только уроды, но они с другой стороны».

Я: «А кто такие уроды?»

Он: «Почти все эти, что на улице ты видишь – уроды и есть, это мы их между собой называем уродами».

Я: «Мы – это кто?»

Он: «Местные, а уроды – они переселенцы. Я тебе все объясню потом. Не могу пока поверить, что это все правда, что ты сюда пробрался… А зачем, кстати?»

Я: «Узнать, посмотреть, добыть информацию, сведения, я – журналист. Там, в Европе, да и в остальном мире, ничего обычным людям не известно про Лабрум».

Он: «А Лабрум – это что?»

Я: «Ну вашу территорию, страну, эту зону называют в определенных кругах Лабрумом».

Он: «Ясно. У нас так не называют».

Я: «А как?»

Он, подумав: «Да в общем-то сейчас уже никак. Ну зоной, туманом, мы говорим «живем в тумане», западной областью еще называют. Как скажешь, так и будет, это не страна, это зона…»

[…]

уже поздно, я пойду. Завтра приду обязательно, после работы. Ты тока не сбеги куда-нибудь, ты ж вроде нормальный парень, если не врешь. Ладно, вижу, что не врешь. А ты, значится, и наш разговор будешь записывать?»

Я: «Обманывать не стану: буду записывать».

Он: «Да записывай, мне все равно. А знаешь что, я вот вспомнил, у меня есть механический пленочный диктофон. Старый-старый, не помню, откуда он у меня, записывает на пленочную кассету, качество не очень, сильные шумы и кассета только одна. Мне он ни к чему, валяется, а тебе понадобится».

Я: «Буду очень признателен».

Он: «Найду – принесу. Особо не суйся пока никуда, и с уродами не говори, а лучше напрочь ни с кем не общайся, мало ли что…»

Я: «Хорошо».

Он: «Ладно, пошел… Кстати, это ты квартиру на третьем, получается, загадил? А я-то последние разы приходил, чувствую на третьем запах, нечистотами на лестнице воняет, нашел откуда, захожу – нагажено. Понять не мог, кому это в голову пришло тут срать, бляха! Гы-гы-гы-гы. Ну ладно, до завтра».

Вполне нормальный человек. На первый взгляд доброжелательный, искренний и открытый, веселый даже. Сомнения, конечно, присутствуют, подозрения: а вдруг подстроено, специально, спектакль это – надеюсь нет (почти уверен), хотя в любом случае осторожность не будет лишней. Пытался максимально точно передать разговор, сохранив стилистику его речи. Контакт налажен. Будет великолепно, если он принесет мне диктофон, хоть какой. Насколько я понял, именно этих «зомби» здесь называют «уродами» и они переселенцы, интересно…

Проснулся ночью, сон был или просто в голову пришло. Я не спросил, как его зовут и не представился сам, а сейчас вот осенило: не Сергей ли это?! Тот самый Сергей… Чем-то похож, именно в эту квартиру пришел, и возраст как раз… Было бы потрясающим совпадением, если бы впрямь так случилось. Не, слишком невероятно, нет.

Он пришел в начале четвертого.

Он: «Привет, ну что ты тут?»

Я: «Да вот, бездельничаю. Кхе-кхе-кхе-кхе».

Сегодня обострился кашель. Он сразу обратил на это внимание.

Он: «Кашляешь?»

Я: «Ну да, кашель какой-то вот. Простудился, наверное».

Он: «Не, не простудился ты. Насморк есть?»

Я: «Нет».

Он: «Нету… Не простуда это. Это от тумана нашего рыжего. Тебе надо пить воду из водопровода, больше воды. Ты где воду берешь?»

Я: «В подвале, из водопровода».

Он: «Правильно, будешь пить из крана – пройдет. В водопроводной воде у нас много железа – специально так, это помогает от кашля, выводит эти частицы из организма».

Я: «Какие частицы?»

Он: «Ну я имею в виду частицы тумана, если это частицы. Не знаю точно что».

Я: «А еще кожа словно бы у некоторых желтоватая».

Он: «То же самое – от тумана. Кто воды меньше пьет, тот желтый, у меня, вот видишь, очень слабый оттенок».

Я: «Так все-таки, что такое туман?»

Он: «Ой, я тебе так определенно не скажу. Вот один мой друг, он бы тебе пару гипотез выдал. А так, точно никто не знает, нам не говорили об этом. Сейчас туман для нас уже как что-то само собой разумеющееся. Ты мне лучше вот что скажи, я сегодня ночь не спал, все думал, ты не врешь, а?»

Я: «Нет, все правда».

Он: «Обалдеть, да?!»

Я: «Ну да».

Он: «А как ты до города добрался?»

Я: «Границу пересек недалеко от бывшего Гродно, девять суток шел пешком, просто по дороге, ночевал в лесу, потом встретилась грузовая машина, доехал почти до города. Поначалу боялся, только по вечерам заходил в город, а жил в лесу, у небольшого озера там, потом сюда перебрался».

Он: «И не страшно одному было? Девять суток пешком, в нашем-то дремучем лесу! А граница на замке?»

Я: «Да, очень хорошо охраняется с обеих сторон. Мне помогало большое количество людей, в одиночку я не смог бы сюда проникнуть».

Он: «Хм, Лабрум… Дальше десяти километров от города нам в лес заходить запрещено, и посещение его не рекомендуется. Мы, местные, ходим в лес, но к границе – редко кто, я лично не видел ее. Говорят там забор высоченный».

Я: «Я бы назвал это стеной. Она высотой не меньше двадцати метров».

Он: «Ого! Обложили нас, короче, тут забором, как в зоопарке, чтоб не сбежали».

Я: «Или чтобы никто не проник извне».

Он: «В город не страшно было идти, с уродами общался?»

Я: «У меня на самом деле было мало информации о зоне, я даже точно не знал, есть ли здесь город и хоть какие-нибудь жители. Наличие населенного города меня обрадовало. Естественно, боялся сначала, но и в лесу не станешь жить, к тому же пропитание кончалось. Уродом, по все видимости, был водитель грузовика, и еще с одним немного разговаривал».

Он: «С ними без толку, они тупые, зомбированные. Дык короче, в лесу надоело и решил поселиться тут?»

Я: «Я искал свой родной дом, я жил в этом доме до эвакуации».