Кюхля - Страница 88

устив голову и нахмурив брови; он не смотрел по сторонам. Кучер был плотный, остриженный в скобку мужик и вел его равнодушно.

Он поклонился барынину брату. Вильгельм остановил их:

- Вы куда?

Кучер неохотно отвечал:

- Да вот за провинность наказать Лукича следует. Вильгельм сказал твердо:

- Идите домой.

Кучер почесал в затылке и пробормотал:

- Да уж не знаю, ваша милость, как тут быть. Велено.

- Кто велел? - спросил Вильгельм, не глядя на кучера.

- Григорий Андреевич велели давеча.

- Домой немедленно! - крикнул Вильгельм и в бешенстве двинулся к кучеру.

- Старика отпустить! - крикнул он опять тонким голосом.

- Это нам все едино, - бормотал кучер, - можно и отпустить.

Дома Вильгельм к обеду не вышел. Григорий Андреевич, узнав обо всем, имел серьезное объяснение с Устиньей Карловной.

- Так нельзя. Вильгельм должен был ко мне обратиться. Это называется подрывать в корне всякую власть дворянскую.

Два дня отношения были натянуты, и за обедом молчали. Потом сгладилось.

Через неделю Вильгельм призвал к себе Семена. Семен пришел в своем кургузом синем фраке. Вильгельм с отвращением оглядел его одежду.

- Семен, у меня к тебе просьба. Сделай милость, позови ко мне деревенского портного. Он сошьет тебе и мне русскую одежду. Ты шутом гороховым ходишь. Сапоги добудь мне.

Через пять дней Вильгельм и Семен ходили в простых крестьянских рубахах и портах. Они сшили себе и армяки.

Григорий Андреевич пожимал плечами, но не говорил ничего.

- Барин чудачит, - фыркала девичья.

Вильгельм не смущался.

Скоро Вильгельм стал ходить на деревню. Глинкам принадлежали две деревни: в двух верстах от усадьбы лежало Загусино, деревня большая, опрятная, а верстах в пяти, в другую сторону, Духовщина. Вильгельм ходил в ближнюю, Загусино. Староста, высокий и прямой старик, Фома Лукьянов, завидев барынина брата, выходил на крыльцо и низко кланялся. Фома был умный мужик, молчаливый. Устинья Карловна звала его дипломатом. К Вильгельму относился оп почтительно, но глаза его, маленькие и серые, были лукавы. Деревня пугливо шарахалась от барина. Только один старик встречал его ласково. Это был Иван Лотошников, старый деревенский балагур и пьяница. Ивану было уже под семьдесят, оп помнил еще хорошо Пугачева и раздел Польши. Жил он плохо, бобылем, был плохим крестьянином. С ним Вильгельм подолгу беседовал. Старик пел ему песни, а Вильгельм записывал их в тетрадь. Уставив глаза в окно, Иван заводил песню. Пел он, что ему приходило в голову. Раз он пел Вильгельму:

А у нас по морю, морю,

Морю синенькому,

Там плывет же выплывает

Полтораста кораблей.

Вот на каждом корабле

По пятисот молодцов,

Гребцов-песенников;

Хорошо гребцы гребут,

Славно песенки поют,

Разговоры говорят,

Все Ракчеева бранят...

Иван огляделся по сторонам, хитро подмигнул Вильгельму и понизил голос:

Во, рассукин сын Ракчеев,

Расканалья дворянин;

Всю Расею погубил,

Он каналы накопал,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com