Кюхля - Страница 105

еча говорили, что за уродом из ПБ следят по приказанию. Страшно, какие дела у нас в доме!

18/VIII 1925 г,

Урод весь день вчера читал нам Гофмана "Песочный человек". Очень страшно. Он хорошо читает, хоть запинается и голос протяжный. Всю ночь не могла заснуть от страха. Когда урод добрый, он весь дом занимает, много из путешествий рассказывал сегодня. Тант Элиз даже сегодня сказала, что он, кажется, хороший человек, хоть сумасброд.

20/VIII 1825 г.

Скоро перебираемся. Погоды плохие, у папеньки в городе дел много. Урод насмешил ужасно. Купил громадный букет цветов, мне поднес и комплиментов наговорил. Был очень учтив со мной и добр. Даже жалко его стало...

27/VIII 1825 г.

Скандал за скандалом. Тант Элиз заявила папеньке, что жить больше в доме не будет, если будет так продолжаться. Все из-за урода. Скандалит с Фаддеем Венедиктовичем. Фаддей ужас какой забавный, хотя и mauvais genre 1. Все время сидит за портером, пыхтит чубуком и отпускает шуточки. Вздумалось ему подшутить над уродом. А тот преобидчивый. Он говорит уроду: "Вы, Вильгельм Карлович, уже десять лет как не изменяетесь, ругали меня в прошлом году, а нынче опять ругаете. Юношеский пыл у вас играет". И похлопал его по коленке. Урод вылупил на него глаза и говорит: "И изменяться и изменять - не мое ремесло". Фаддей даже чубук уронил и хрипит ему: "На что вы намекаете?" А тот покраснел да и говорит: "Не намекаю, а прямо говорю, что измена и мнениям и людям - ремесло дурное". Фаддей даже заплакал, слезы у него показались, и говорит: "Неужели вы, В. К., меня изменником считаете?" Уроду как будто жалко его стало, и он говорит: "Я говорю об измене мнениям, а не отечеству". А тот еще хуже обиделся, вскочил, стал весь красный и говорит: "Ну, не забудьте своих слов, В. К., как-нибудь сочтемся. Забыли мои одолжения". А тот опять рассердился и говорит: "Я ничего не забываю, Ф. В., даже о вас в обзоре литературы упомянул". Когда урод ушел, Фаддей говорил папеньке: "Как хочешь, Николай Иванович, я этого дурака бешеного в журнал не пущу больше". Папенька и так и сяк, насилу уговорил.

1 Дурного тона (франц.). 192

VI

После дождливого лета наступила осень, очень ясная. Вильгельму надоело жить у Греча, он снова носился с планом журнала. Раз, на Невском, встретил он Сашу Одоевского, Саша предложил ему с места в карьер:

- Вильгельм, ты одинок, и я одинок. Сердце сердцу весть подает, давай жить вместе. Что тебе делать у этого грамматика Греча? И хоть бы Греч только, а там ведь и Гречиха и Гречата. Спасайся.

Он засмеялся звонко.

- Перебирайся ко мне. Место у меня хорошее. Две комнаты пустуют. И вот что, - Саша в полном восторге схватил Вильгельма за руку, - мы сейчас же все это и проделаем. Завтра и переезжай. Вещей, полагаю, у тебя немного.

Вильгельм опомниться не успел, как извозчик мчал их к Гречу, а потом Саша распоряжался укладкой его вещей. Назавтра Вильгельм переехал.

Комнаты Сашины были светлые, просторные, хотя и обставлены небогато. Жил он на углуОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com