Кувейт. Мозаика времен - Страница 28

Больно ударил по Кувейту и введенный ваххабитами запрет на прохождение через Неджд в Хиджаз мусульман-паломников из Персии. Шииты, эти «неверные» в представлении ваххабитов, не вправе были пересекать границы Неджда и «топтать его землю», направляясь на паломничество в Святые места ислама – в Мекку и Медину. До введения этого запрета пилигримы из Персии прибывали морем в Кувейт, на кувейтских, заметим, к тому же судах; и оттуда, через Эль-Хасу, с паломническими караванами следовали в Мекку.

Рассказывают, что именно из-за надругательств над шиитами некий дервиш ‘Усман из Мосула и убил – ударом кинжала, в мечети Турайф, во время пятничной молитвы – эмира ‘Абд ал-‘Азиза (1803). Известно, что в ходе налета ваххабитов на Кербелу (1802) и учиненного там ими тотального грабежа погибла семья этого дервиша.

Доходные, как их характеризовали кувейтцы, торговые дела с шиитами-персами, крупная колония которых проживала и в самом Кувейте, равно как и их деловые отношения с оптовиками-персами в Басре и Багдаде, определяли и отношение Кувейта к шиитам в целом – благородное и добропорядочное.

Служа убежищем для племен, уходивших из своих земель из-за насилий, чинимых ваххабитами, эмиры Кувейта и Бахрейна, правители двух уделов племени бану ‘утуб в Восточной Аравии, вызывали раздражение у вождей ваххабитов, и не оставляли им никакого другого выбора, как «силой меча подвести бану ‘утуб под свою власть».

Изначально враждебную настроенность ваххабитов против бану ‘утуб Кувейта и Бахрейна определяло само учение ваххабитов, призывавшее своих последователей вести бескомпромиссные войны со всеми теми, «в уделах которых бытуют ширк и бида’». Иными словами, с теми, в землях которых, помимо мусульман, проживают еще и христиане, и иудеи, и огнепоклонники, «люди нечистые», признающие других богов, кроме Аллаха, где бытует религиозный плюрализм и свобода вероисповеданий, где широко практикуются в повседневной жизни разного рода новшества и нововведения, не освященные Кораном, а значит – «недозволенные». Бахрейн, к слову, ваххабиты вообще объявили «землей ширк» и «уделом рафидитов», как они называли шиитов.

Враждебные настроения и алчные аппетиты ваххабитов в отношении колен племени бану ‘утуб в Кувейте и на Бахрейне подпитывали богатства их городов, накопленные от морской и караванной торговли. Объявив членов племени бану ‘утуб муширкинами, приверженцами ширка, ваххабиты вывели их имущество из-под защиты закона и сделали его своей потенциальной добычей. Богатства же крупных семейно-родовых кланов племени бану ‘утуб, Ибн Ризка, к примеру, или Бакра Лу’лу, составлявших, по выражению ваххабитов, «основу процветания уделов ширка», – именовали добычей, подлежащей изъятию в первую очередь[158].

Следует отметить, что совместных действий по отражению набегов ваххабитов со стороны уделов бану ‘утуб в Кувейте, Зубаре и на Бахрейне не наблюдалось. Причиной тому, как справедливо пишет Абу Хакима, – расположенность их на значительном расстоянии друг от друга. Это не позволяло им вовремя сгруппироваться и прийти на помощь, когда кто-либо из них в ней нуждался. Мешали тому и высокая маневренность, и мобильность ваххабитов, а также их военная тактика. Суть ее состояла в проведении неожиданных, молниеносных и часто повторяемых набегов на избранную ими жертву, удел или племя.

Обращения торговцев края, равно как и укрывшихся в Басре жителей Эль-Хасы, к турецким властям в Южной Месопотамии с просьбой приструнить ваххабитов, были ими услышаны, и повлекли за собой ответные в отношении ваххабитов действия со стороны Османской империи. Первая экспедиция турок в Эль-Хасу, организованная пашой Багдада и предпринятая в 1798–1799 г. в целях восстановить там утерянную власть Порты, ожидаемых результатов не дала. Эль-Хуфуф, главный город этой оазисной провинции, османы не взяли, и отошли в Кувейт, что лишь усилило престиж ваххабитов среди их сторонников из числа местных племен. Военный кулак ваххабитов насчитывал в то время 50 тысяч вооруженных всадников на верблюдах[159]. Кувейт и Бахрейн выступили на стороне турок. Кувейт, в частности, предоставил им суда для переброски в порты Эль-Хасы продовольствия, боеприпасов и тяжелых орудий.

В 1799 г. произошло еще одно важное событие в истории народов и земель Восточной Аравии вообще и племени бану ‘утуб в частности. Речь идет о военной кампании, организованной султаном Маската против бахрейнского колена бану ‘утуб, которое он обвинил в уклонении от уплаты ему дани за проход бахрейнскими судами Ормузского пролива. Захватить Манаму во время этого похода флот султана не смог. «Пленил Бахрейн» в следующем году (1800). В качестве заложников вывез в Маскат представителей 26 крупных семейно-родовых кланов бахрейнского крыла бану ‘утуб[160].

Бежавшие в Зубару жители Бахрейна обратились за помощью к своим врагам, ваххабитам. И те с готовностью откликнулись на это обращение. В 1801 г. бахрейнское крыло племени бану ‘утуб во главе с родом Аль Халифа при содействии ваххабитов отбило Бахрейн у Маската, но подпало под власть ваххабитов.

Арабские историки сообщают, что после овладения Бахрейном маскатцы планировали напасть на Зубару. Но поскольку Зубара находилась под защитой ваххабитов, сунуться туда не решились. Задались мыслью проследовать в Кувейт, чтобы «собрать долги» с укрывшихся там бахрейнских владельцев судов, не заплативших Маскату дань за проход Ормузского пролива. Готовясь к проведению военной акции против Кувейта, обвинили и его в несоблюдении ранее достигнутых договоренностей об уплате аналогичных сборов судами торгового флота Кувейта оманскому сторожевому посту на полуострове Мусандам[161].

Удалось ли султану Маската, Ибн Ахмаду (правил 1793–1804), получить дань с Кувейта во время этого похода, точно не известно. Сохранились лишь сведения о том, что после короткого пребывания у побережья Кувейта его корабли возвратились на Бахрейн, откуда вскоре ушли в Маскат.

Угрозу правителя Маската обрушиться на Кувейт, продемонстрированную его военным флотом, исследователи Кувейта классифицируют, как неудавшуюся попытку султана заставить шейха Кувейта признать над Бахрейном верховенство ‘Умана (Омана).

В 1802 г. султан Маската попытался «вернуться на Бахрейн». Однако практически сразу же вынужден был снять осаду Манамы и срочно отбыть в Маскат. Причиной тому – угроза нападения на Маскат ваххабитов, организовавших набег на земли Омана в ответ на действия султана в отношении Бахрейна[162].

Занятость ваххабитов делами в Катаре на Бахрейне, их острое противостояние с шарифами Мекки и племенами мунтафиков в Южной Месопотамии, равно как и схватка с турками за Эль-Хасу, все это отвлекало внимание ваххабитов от Кувейта. Тем более что никакой угрозы для них небольшой удел племени бану ‘утуб в Кувейте не представлял[163].

Кувейт все это время рос и креп. Будучи окруженным оборонительной стеной, располагая довольно крупным флотом и возможностью выставить под седлом от 5 до 7 тыс. воинов, он мог уже оградить себя и от морских набегов на его суда со стороны племен кавасим в море, и от наскоков ваххабитов с суши.

Помогало Кувейту выдерживать пресс ваххабитов и искусство политического лавирования шейха ‘Абд Аллаха Аль Сабаха, гибко реагировавшего на всякого рода обращения к нему эмира ваххабитов, и в первую очередь на просьбы деликатного характера. Так, когда в 1803 г. ваххабиты недвусмысленно дали понять правителю Кувейта, что хотели бы видеть флотилии бану ‘утуб Кувейта и Бахрейна в совместной с флотом бану кавасим кампании демонстрации силы Маскату, то шейх Кувейта отреагировал на такое пожелание ваххабитов положительно. Не преминул, однако, отметить, что выделяет суда в самое востребованное в них время – в сезон «жемчужной охоты», дающей средства к существованию многим его соплеменникам. И рассчитывает на то, что эмир ваххабитов не забудет об этом.