Курский излом - Страница 36

«…Генерал–майор И. М. Чистяков представлял собой во многом полную противоположность К. С. Москаленко. Если у прежнего командующего на лице всегда была озабоченность, а нередко и суровость, то с лица Ивана Михайловича, казалось, никогда не сходила широкая заразительная улыбка. Уже первая встреча с ним показала, что чувство юмора и непосредственность являлись отличительными свойствами его натуры, причем мишенью иронии и шуток Чистякова была по большей части его собственная персона.

Не успев перекусить с дороги, Иван Михайлович со смехом рассказал мне, что за последние двое суток натерпелся страхов больше, чем чуть ли не за всю войну. Какие же опасности подстерегали его? Оказывается, с Северо — Западного фронта, из–под Холма, ему приказали лететь на самолете в Москву к И. В. Сталину, а он не только до этого никогда не встречался со Сталиным, но и на самолете–то не летал.

— Сумел отговориться, сославшись на неустойчивость погоды, — сказал Чистяков. — Разрешили ехать автомашиной. Это меня успокоило, я догадался: товарищ Сталин требует меня не для нагоняя за неудачи под Холмом, а по другому поводу. На приеме у товарища Сталина мне тоже явно повезло. Разговор был короткий и легкий: товарищ Сталин сообщил, что я назначаюсь командармом, а я ответил одним словом: «Есть!»

Но дальше, — продолжал Иван Михайлович, — опять пошла полоса неудач: в Сталинград пришлось–таки лететь самолетом, как я не отлынивал. Мало того, еще назначили старшим по полету, хотя с нами летел генерал Орел, ему–то, по фамилии, в полете сам бог велел быть старшим. Так нет же, назначили меня, когда прибыли в Малую Ивановку, дела у нас с Орлом пошли совсем не орлиные. Только зашли в отведенную нам хатенку, чтобы помыть руки перед обедом, как началась отчаянная бомбежка, и мы с Орлом «залетели» под нары, забаррикадировали подходы к ним тыквами, которые валялись на полу в изобилии. Окно в хатенке вышибло, тыквы безжалостно изранило осколками, а мы остались невредимы. Пошли в столовую, а на ее месте воронка от бомбы. Как видишь, опять не повезло — не пообедали. Так что давай чего–нибудь перекусим, а ты мне за столом расскажешь, везучая ли наша армия, тогда я буду знать, повезло ли мне в конце концов с переводом на новое место службы…

После такой «вступительной речи» нового командарма мне подумалось, что с ним, видимо, будет работать легко, тем более что он был храбрым, испытанным во многих сражениях [140] военачальником и человеком удачливым. До назначения к нам И. М. Чистяков возглавлял после смерти И. В. Панфилова легендарную 8‑ю гв. стрелковую дивизию, которая под его командованием вновь отличилась в наступательных боях в Торопецко — Холмской операции. Затем Иван Михайлович командовал 2‑м гв. стрелковым корпусом, а теперь вот возглавил единственную тогда у нас гвардейскую армию. И произошло все это в течение полугода».

Многие отмечают эту замечательную черту характера Ивана Михайловича. Он был человеком легким в общении, юмор и самоирония быстро располагали к нему собеседника. Веселый нрав помогал не только ладить с людьми, но и стойко переносить все то, что ложилось на его плечи в те суровые годы.

Точно подмечена и еще одна важная особенность командарма: ему действительно в жизни везло. Но удачи и победы не сыпались с неба, они давались напряженным, каждодневным физическим и интеллектуальным трудом, бессонными ночами, огромным нервным напряжением.

Но командовать первой гвардейской генералу И. М. Чистякову довелось недолго, 15 октября 1942 г. он принимает 21‑ю А. Это было очень важное назначение в его военной карьере. Почти три года отдал Иван Михайлович службе в этой армии. В том числе и благодаря его тяжелому ратному труду уже через полгода она была преобразована в 6‑ю гвардейскую. Важнейшими этапами в военной карьере командарма стали битвы на Волге и под Курском. 21‑я армия участвовала в Сталинградской битве с первого до последнего дня. В ходе оборонительного периода в составе Донского фронта (К. К. Рокоссовский) вела тяжелые бои за овладение станицей Клетской. В конце октября 1942 г. была подчинена Юго — Западному фронту, которым командовал Н. Ф. Ватутин. В ходе контрнаступления 19–21 ноября 1942 г. она действовала на направлении главного удара фронта. Введенный генералом И. М. Чистяковым в середине дня 19 ноября в прорыв 4‑й тк успешно переправился за Дон и, развивая успех, в 16.00 23 ноября соединился с 4‑м мехкорпусом Сталинградского фронта. В результате кольцо окружения немецкой 6‑й А замкнулось. Затем войска армии, вновь в составе Донского фронта, участвовали сначала в рассечении группировки Паулюса, а затем и в ее уничтожении. За успешное управление войсками в боях под Сталинградом Иван Михайлович был награжден первой в своей жизни полководческой наградой.

«Накануне отъезда, [141] — вспоминал он, — мне вручили орден Суворова 1‑й степени под номером 21. Товарищи шутили: командующий 21‑й армией получил орден Суворова 21‑м указом, подписанным 21‑м января, кругом очко…»

11 марта 1943 г. И. М. Чистяков по телефону получил приказ спешно перебросить армию южнее Курска, где возникла тяжелая обстановка. В течение шести часов был разработан маршрут движения, отданы распоряжения и дивизии двинулись в путь. Войска шли пешком, в основном ночью, соблюдая светомаскировку. Армия была включена в состав Воронежского фронта, которым в тот момент командовал генерал Ф. Ф. Голиков, и получила задание закрыть брешь, образовавшуюся в результате прорыва немцев на стыке Воронежского и Юго — Западного фронтов и захвата 16 марта их подвижными соединениями Белгорода. Командарм выдвинул в направлении Белгорода 155‑й гв. сп подполковника Г. Г. Пантюхова из 52‑й гв. сд, который, с ходу развернувшись, оседлал шоссе Белгород — Курск в районе села Шопино. В течение 18 марта на этих рубежах гвардейцам удалось отбить несколько атак боевой группы дивизии СС «Мертвая голова» и даже захватить пленных. Встретив организованное сопротивление, эсэсовцы прекратили дальнейшее наступление в направлении Обояни, и фронт в полосе 21‑й А стабилизировался. Противоборствующие стороны приступили к созданию оборонительных полос, начался период, который в исторической литературе получил название оперативной паузы перед Курской битвой.

Следует сказать, что и здесь, на Белгородчине, удача не отвернулась от командарма. В преддверии одной из самых грандиозных и кровопролитных баталий Великой Отечественной войны, в которой ему предстояло играть одну из ключевых ролей, он получил добрую весть. Уже через несколько дней судьба вновь свела его с Н. Ф. Ватутиным. 27 марта генерал вступил в командование теперь уже Воронежским фронтом. У И. М. Чистякова еще в ходе Московской битвы, когда он был комдивом (8‑й гв. сд), с Николаем Федоровичем сложились нормальные рабочие отношения. И надо отметить: они очень помогли ему и в период подготовки к летним боям, и особенно в ходе отражения его армией мощного удара ГА «Юг». Он с большим уважением отзывался о человеческих качествах и полководческих способностях своего командира. Уже после войны писал:

«Какой большой военной культурой, широтой оперативного кругозора он обладал! Н. Ф. Ватутин умел удивительно просто [142] и ясно излагать обстановку, предвидеть развитие событий и, что не менее важно, вселять уверенность в успех задуманного.

И еще было одно замечательное качество у Николая Федоровича. Он умел слушать других, не давить своими знаниями и авторитетом. С ним мы, его подчиненные, чувствовали себя свободно, что, понятно, развязывало инициативу. Даже когда он подсказывал верное решение, то делал это, как и К. К. Рокоссовский, так незаметно и в то же время убедительно, что подчиненный принимал его решение как свое».

Об участии И. М. Чистякова в Курской битве подробно остановлюсь в следующих главах, а сейчас отмечу, что в должности командира 6‑й гв. А он оставался до конца войны. Принимал участие в составе 1‑го, 2‑го Прибалтийских и Ленинградского фронтов в Ленинградско — Новгородской, Белорусской и Прибалтийской наступательных операциях.