Курган. Дилогия (СИ) - Страница 96

– Разоблачайтесь, други! Приехали! – неожиданно расхохотался Прозор. – Ну и ну! Не думал я, что после всего пережитого мы от каких-то летучих тварей улепетывать будем! Да стягивайте рубахи! Не бойтесь, нет их – они там остались. Что мы им? Вон у них поживы сколько! Да, в жизни не слышал, чтоб летучие мыши по утрам на солнышке охотились! Точно нечистое место. Ну его, кругом объедем.

Венды осторожно стянули полы рубах с голов. Хорошо, что рубахи длинные, чуть не по колено. Да и из-за поясов, что порты перетягивают, их выпростать не сложно. Лен он такой! Плотный, но если хорошо выделан, то скользит не хуже иного иноземного шелка.

– Фу, – перевел дух Борко, – ну и ну… Отстали. Вон, гляньте, они на этих елях повисли.

Стая летучих мышей и вправду расположилась меж густого лапника. Обвесили ели так, что они аж почернели от их обилия. Видимо, летуны решили, что не стоит покидать столь сытное место.

– Наверно там точно леший живет, – чуть округлив глаза, сказал княжич. – Хорошо бы точно узнать, я б потом Велиславу рассказал, а может мы бы с ним сюда еще раз вернулись…

– Вернешься, вернешься, не сомневайся, – улыбнулся Прозор. – Дай срок… Вместе вернемся. Только мелкие сети на себя накинем, да коняшек прикроем, чтоб всякая лесная гнусь нас не щипала. А сейчас в объезд… – Богатырь тронул коня, направив его в сторону, в объезд ельника.

– Где леший живет – то людям неведомо, Добромил, – чуть придя в себя отозвался ошеломленный невиданной чащобой и неслыханным налетом Милован. – Люди могут только догадки строить. Я думаю, его жилья никто не видел. А если кто и побывал в нем – так молчит. Но только вот недалеко от нашей деревеньки есть небольшая полянка. Чистая, светлая… На ней дуб растет. Большой, неохватный. У нас его все почитают. Люди говорят, что там, в этом дубе, обитель ни кого-нибудь, а самого Духа Леса! Молодые, когда женятся, вокруг этого дуба три раза обходят. Если обойти – в будущей семье всё ладом пойдет. А если нет, то не видать больше удачи ни в чем! Ни в охоте, ни в рыбной ловле, и самое главное – не будет согласья в семье. Я когда женюсь, то обязательно вокруг этого дуба суженую обведу. Поклонимся Духу Леса.

Любомысл хмыкнул: «Парень дело говорит. Видно – умеет не только с Борко на пару зубы скалить. Княжичу полезно послушать. Дубы – деревья великие и святые. Тронуть дуб – беду на свою голову накликать. А вот если немного поразмыслить, – кто он такой, Дух Леса?»

– А ведь в нем, Милован, может леший и живет. Сам подумай: кто в лесу главный, кто в нем хозяин, кто его обхаживает? Кто зверей и деревья оберегает? Поразмыслил? Вот то-то, что леший. Значит, в этом дубе и леший обитать может!

– Ну тебя, Любомысл, – отмахнулся Милован. – Выходит, люди у лешего счастья просят?

– Выходит так, парень. Хотя, конечно, я не знаю, кто в вашем дубе живет. Могу только догадываться. А ты как думаешь, Прозор?

Предводитель задумался. Чудеса в лесу встречаются сплошь и рядом. Вот, даже взять сегодняшнее утро. И бой туров увидели, а это не каждому дано – это знатная примета: любимцы богини охоты – Дивы, борясь меж собой, показывали свою удаль и стать, будто передавали навыки боя втихую, глядевшим на них людям! И филин диковинный над ними, их разглядывая, летал. И только что такое нечистое место встретили, что лучше голову и не ломать – почему на сухом, ровном месте такое выросло! Да, лесные диковины не просто так, не из заплечной сумы берутся. Кто-то их творит. А может, Любомысл и прав: богатырь и сам в детстве слышал, что жилище лешего может быть не только в старых елях, но и в светлых старых дубах.

– Не знаю, Любомысл. Не знаю. Ничего пока ответить не могу. Вот когда сам увижу, тогда и отвечу. И вообще – почти что приехали. Видите, вон та-ам, вдалеке кустарник? Вдоль него наш ручей и протекает. Нам по нему вверх.

Жеребец Добромила споткнулся раз… другой. Что-то с ним неладно. Спотыкающийся конь – плохая примета. Когда он везет мертвого хозяина с поля брани, то идет спотыкаясь. Это давно известно.

– Дичко! Дичко! Что с тобой? Что ты мне кликаешь? – поглаживая коня по шее, спросил Добромил. – Что тебя тревожит?

– Княжич, а может, не поедем к Древней Дороге? – серьезно спросил Прозор. Спотыкающийся конь – плохо! Это ничего хорошего седоку не сулит!

– Нет, Прозор! Не след на полпути возвращаться. Эта примета еще хуже.

Выехали на светлое место, солнечную поляну. По ее краю бежал неширокий ручеек. Он тек неторопливо, спокойно, – почти незаметно глазу. Но затхлой, стоячей воды венды в нем не увидели. Наоборот – сквозь нее на чистом дне просвечивала малейшая песчинка. У воды узкой полосой росло буйная зелень. А в ней… У Прозора, а затем и у старика Любомысла от изумления на лоб полезли глаза. Венды увидели, что в разных местах, кое-где видны и лиловато-белые колокольчики сон-травы, и красные ягоды толокнянки, и пушистые розовые венчки солодки, и… и каких только трав не пряталось в траве вдоль ручья! Как это получается, Прозор объяснить не мог. Сейчас весна, а травы эти цветут в другое время, причем каждая в свое. И вот они каким-то непонятным образом собрались по берегу этого чудного ручья. Что за наваждение? Уж не колдовство ли? Не волшба? И нежная зелень, и цветы – голубые, белые, желтые, синие казались празднично нарядными, чисто умытыми. Прозор тряхнул головой. Разноцветье никуда не делось. Сомнения предводителя исчезли, когда он увидел желтые пятилистники зверобоя. Это трава хороша! Лечит от многих хворостей, и на худом месте никогда не вырастет!

Никто напиться не хочет, други? – Соскочив с коня, Прозор опустился на колени и бережно зачерпнул пригоршню воды. Попробовав, застыл – ошарашенный. Зачерпнул еще раз. Еще… Потом богатырь прошептал: Великий Род! Спасибо, что ты такую воду создал! Это ж сам лес во плоти…

Обернувшись к спутникам, предводитель настойчиво призвал: Все напейтесь! Такой воды вы точно не пробовали. Она будто богами, будто лесными духами создана! У нее вкус… Мне не объяснить! Пробуйте!..

Вода в ручье и в самом деле была необычна. То, что она ломила зубы, – это ничего: можно пережить. А вот ее вкус, ее запах… Да, казалось, что она вобрала в себя, смогла удержать, а скорее всего воплотила весь тот тонкий и неуловимый дух, что витает в лесу, чем он пропитан. Тут и запах нагретого солнцем дуба, и опавшей сосновой хвои; предрассветное дыхание грозы смешалось с нежным благоуханием озерной кувшинки; вкус лесных ягод и грибной – ни с чем не сравнимый! – дух; и многое, многое другое… И все это слилось в одном тонком, вроде и неощутимом и одновременно явственном благоухании. Да, действительно – дух Леса. Вендам не удалось бы передать всех тех ощущения, что они испытали. Да и не стоило: ошеломленные люди молча наслаждались необычным подарком.

А лошади, так те вообще просто тихо постанывали, и пряли ушами, словно боясь, что их сейчас вдруг возьмут и оторвут от блаженного занятия.

– А ведь этот ручей вроде бы в Древнем Колодце начало берет? – утирая губы спросил Борко. – Эх, да разве я мог помыслить, что когда-нибудь напиток богов испробую? Да ни в жизнь! Я даже почувствовал, как у меня сломанная кость срослась!

– Хороша! – только и ответил Милован. Поднявшись, молодец, подошел к своему жеребцу, и, сняв чересседельную флягу, стал наполнять ее водой. – Что скажешь, княжич?

Добромил, оторвавшись от воды, подняв голову, улыбнулся в ответ, и… и замер! Мальчик ничего смог ответить, у него перехватило дыхание. На миг княжичу показалось, что там, на краю поляну, у рыжей сосны стоит диковинный зверь! Серо-бурый Пес! Пес из его давешнего сна! Пес, что бежал к нему сквозь звезды, и потом разговаривал с ним.

На Псе висела шейная гривна, богато изукрашенная, усеянная багряными яхонтами. Добромил даже в казне своего отца не видел таких больших самоцветов. Зверь смотрел на княжича, немного склонив голову набок, и казалось, чуть прищурив черные глаза, улыбался ему. Пес неторопливо оглядел спутников княжича. Задержался взглядом на Любомысле. И тут Добромилу помнилось, что в глазах Пса полыхнул неожиданный огонь. Из веселых, игривых они вдруг стали серьезными, озабоченными. Потом, отведя взгляд от старика, он снова пристально осмотрел остальных вендов и взгляд его вновь подобрел. Но казалось – зверь вдруг стал чем-то озадачен. Переведя глаза на лошадей, Пёс буквально впился взглядом в белоснежного жеребца Дичко и напрягся. Шерсть на его загривке медленно поднялась, морда сморщилась, нос приподнялся. Из-под черных губ блеснули клыки. Дивный зверь явно узрел что-то скверное…