Курган. Дилогия (СИ) - Страница 86

От корня волхв отмахнул ровный маленький кусочек – не больше гречишного зерна.

– Вот охотник, этой малости должно хватить на большую бочку зелья, улыбнулся Хранибор. – Но как подмешать, я не знаю. Думай сам. Скажу так – одного этого корня с избытком хватит на несколько войск бруктеров. Забери его. Может, он поможет…

Волхв протянул Велиславу один из корней. Молодой охотник взял, повертел его, и с любопытством спросил:

– Хранибор, я знаю – это поможет. Я верю тебе. Но скажи, где ты их взял? Как догадался?

Волхв грустно усмехнулся

– Ты же знаешь – кто я, и кем я когда-то был. Беда пришла внезапно, – от человека, которого я считал своим другом. Он заманил меня в ловушку. Опоенный страшным зельем я умирал. Чтобы спасти себя и людей, коими овладел коварный яд, мне надо было найти противоядие. И я искал его. Искал по всему миру. О своих странствиях я рассказывать не стану. Это долгая история. Скажу лишь, что, наконец, я добрался до тех мест, откуда в наш мир порой попадает это коварное, чарующее и страшное зелье. Знай, его готовят из стеблей красивых, красных цветов с дивным запахом. Его берут в тот миг, когда цветок умирает. Я искал ответ, как и чем можно победить отраву, и нашел его. Он прост: из верхушки цветка истекает это коварное зелье, а корень цветка – обезвреживает его. Вот так… Корешки уничтожают то, что сотворили вершки. Мне удалось добыть сразу два корня. Как это удалось – не очень-то важно. Но главное – я сразу излечился. С той поры я больше не помышляю об этом зелье. Возьми один из этих корней, и пусть он вам поможет. Но знай, – тут Хранибор значительно возвысил голос, – знай, что он поможет только тогда, когда попадает в воду, вино или иной отравленный зельем напиток. В них он растворяется сразу. В простой, неотравленной, воде – он бессилен. По-другому его использовать нельзя.

Лицо Хранибора стало печальным. Склоня голову, они тихо, с горечью продолжил: – Ах, если бы можно было бросить этот корень в ту реку или озеро, из которых викинги берут воду. Тогда дикари излечились бы все сразу, прозрели. Но так ничего не получится. Добавлять его можно только в готовое зелье.

Я уверен, бруктеры не сознают что делают. Ведь все-таки это люди, хоть и не схожи с нами. Когда ты рассказывал о них, я не стал говорить, что во время моих странствий я с ними встречался. Они не хуже нас с тобой – знай это. Просты… веселы. У них есть свои боги, – задумчиво добавил волхв. – Мне жаль их. Только темный промысел вестфолдинга мог измыслить подобное зло над бруктерами. Над ними, и над Альтидой… Погибнет много наших воинов…

– А теперь, давай потрапезничаем. Хватит разговоров. Потом ложись спать, молодой охотник. Завтра я разбужу тебя перед рассветом. Твой сон будет крепок: ночью опять пойдет дождь – лягушки в озере молчат.

Укладываясь на лавке после обильного ужина, Велислав уже сонным голосом зачем-то спросил: – А коза? Ее никто не сожрет? И другую тоже…

Хранибор весело рассмеялся: – Экий ты хлопотун! За коз забеспокоился! Хозяином быть тебе, да рачительным! Не переживай за круторогих – на крыше переночуют.

Ранним пасмурным утром Велислав отправился в обратный путь…

За время отсутствия Велислава войск в пограничье прибыло. Но все равно, в сравнении с числом дикарей альтидских воинов было мало. «Эх, хорошо, что ненастные дни стоят, – думал охотник, глядя, как большой конный отряд уходил на полуночь, – если бы припекало – бруктеры давно бы лес подпалили и на захват ринулись.

Прежде чем зайти в родовую избу, Велислав ненадолго завернул к кузнецу. Деревенская кузница стояла поодаль от деревни, на поляне. Рядом с дверью стояла наполненная водой кадка, а земля вокруг избы была с тщанием перекопана и вытоптана, чтоб ни малая искра, ни язычок пламени, случайно выскочившие за дверь, не нашли себе поживы…

Кажется, работы у кузнеца сейчас немного: сооруженная невдалеке коновязь пуста – дружинные лошади обихожены. Толкнув низкую тяжелую дверь, Велислав вошел в темную, душную избу. У небольшого горна с кожаным мехом на обожженной чурке стояла наковальня, по закопченным стенам висели клещи, молоточки, напильники. В дальнем углу кучей лежали железные обломки – они еще пригодятся, пойдут на перековку. Деревенский кузнец – здоровый, плечистый мужчина – устало смотрел на молодого охотника. За последние дни навалилось много работы. И даже он, казалось бы, привычный к тяжелому труду, замаялся.

Недолго поговорив с кузнецом, и растолковав, что надо сделать, Велислав скинул рубаху и, облачившись в плотный кожаный передник начал разжигать горн. Он надавил на рукоять меха и воздух с шумом охватил тлеющие угли. Наддал еще раз, и в горне загудело пламя, из устья на вытоптанный пол брызнули горячие угольки.

– Не так, Велислав. Старания и пылу много, искры летят, а жару чуть-чуть, – улыбнулся кузнец. – Смотри.

И отодвинув молодого охотника, стал качать, размерено нажимая на рукоять меха. Воздух в горн пошел тугим, беспрерывным потоком.

– Так качай.

Кузнец отошел и, подбирая нужную заготовку, загремел железом в дальнем углу.

Вскоре раздался звонкий перестук молотков. Работа спорилась – кузнец знал свое дело, да и в просьбе молодого охотника не было ничего сложного: два бронебойных наконечника для стрел. Только Велислав попросил, чтобы на острие жала он сделал небольшую выемку. Такую, чтобы в него поместилось гречишное зерно.

В кузнице Велислав пробыл недолго. Ополоснувшись водой из бочки, он направился к старейшине – Словуте Хвату. Велислав торопился. В руке венд сжимал теплый сверток с только что откованными наконечниками для стрел. Молодой охотник взял бы с собой Прозора, но не нашел его. Велиславу сказали, что его друг обещался быть к вечеру.

В просторной родовой избе стояли духота, гул. Вдоль стен на длинных лавках сидели новоприбывшие князья, воеводы, старейшины дальних вендских родов. Они горячо спорили друг с другом, пререкались. Видимо, к согласию и единому мнению воеводы так пока и не пришли. Во главе стола, подперев голову рукой, сидел сорокалетний князь Молнезар. Он задумчиво молчал, смотря перед собой невидящими глазами. Молодой виннетский князь пользовался большим уважением, к его словам прислушивались. И на поверку всегда выходило так, что принятое Молнезаром решение оказывалось наилучшим. Но до сих пор никто из воевод так и не предложил ничего толкового. При виде Велислава глаза князя радостно блеснули. Наконец-то! Два долгих дня Молнезар ждал, с чем вернется ловкий и смекалистый венд.

Молодой охотник отвесил общий поклон. Дождавшись, когда шум немного стихнет, с жаром заговорил.

– Старейшины, князья, воеводы! Простите, что прервал ваши думы, вашу беседу. Знаю, мыслете вы, как одолеть врага. Но позвольте и мне сказать. Знаю я, как не пролив крови одолеть и бруктеров и тех, кто их ведет – викингов. Много жизней мы сохраним, и вернутся скоро наши дружинники обратно. Есть средство одолеть нАпасть – не выходя на смертный бой!

Воеводы загудели. Молодой охотник говорил неожиданные вещи. Как это так – победить, не приняв бой? Такого за долгие века в истории Альтиды еще не случалось. Велислава поддержал Молнезар. Виннетский князь еще в первую встречу подивился хватке и сметливости молодых охотников. Тогда он еще подумал, что лучше наставников для своего маленького сына – княжича Добромила, ему не сыскать. Велислав и Прозор сильны, ловки, сообразительны. Знают лес. Пусть его сын вырастет вендом. Ведь и виннетская крепость стоит на вендской земле, в вендских лесах. Эта мысль запала в душу Молнезара. Встав, князь поднял руку, призывая к вниманию, и воскликнул: – Говори, Велислав! Мы ждали, с чем ты вернешься! Чаю, вести снова добрые?! Вон как светишься! Говори!

Обернувшись к новоприбывшим воеводам, князь Молнезар пояснил: – Это один из тех охотников, тех воинов, которые добыли нам тайну: кто и как ведет бруктеров. Мы только пока не ведаем – зачем? Благодаря Велиславу и Прозору мы многое сейчас знаем. То, что несколько дней назад сделали два молодых венда – неоценимо!