Курган. Дилогия (СИ) - Страница 78

Княжич пожал плечами – он не знал. Любомысл, подняв глаза к небу, стал что-то высчитывать, морща лоб и беззвучно шевеля губами. Закончив вычисления, старик с торжеством воскликнул:

– Не больше года, парни! Можете порадоваться, – Витольд в Виннете девять лет отслужил. А он с дружиной на десять нанимался. Я это точно знаю – при мне найм происходил.

Прозор тяжело вздохнул. Жаль, что он не князь Молнезар. Уж у него-то эти викинги на службе не задержались бы. Ни дня, ни полдня, ни часу! Уж он-то не посмотрел бы на свое княжеское достоинство! Хотя, Добромил прав: конечно, князю нельзя так поступать. Виннета – врата Альтиды. Иноземных гостей через нее немало проходит. По миру слухи пойдут, что альтидские князья своего слова не держат. А так нельзя – уважение, оно дорого. Слово князя должно быть так же крепко, как крепка Альтида.

– И чего теперь делать? А, Любомысл? – спросил Борко, жмурясь на солнечные блики, что пробивались сквозь густую листву.

Парню стало хорошо – рука перестала саднить, и жизнь снова стала казаться безоблачной и радостной. И вопрос он задал просто так. Подумаешь еще один покойник! Теперь Борко их не боится. Но чтобы не было хлопот в будущем, лучше решить этот вопрос сейчас. Молодец тронул висящий на шее кусочек серебра – теперь он с ним никогда не расстанется. Вон оно как дело повернулось: надежней ножа и брони защита!

– Ты у нас знаток нежити. Подскажи, этот викинг – покойник неприкаянный, он опасен?

Старый мореход промолчал. Что он мог ответить? Одна надежда на ведунов, да на волхвов. Им потустороннее – оно, если им и не подвластно, так хоть знают, как от него обезопаситься можно. Гнилая Топь, в которой невесть что завелось, да покойник что с глаз монеты скидывает – это их ума дело. А он пока не знает. Вот когда разберутся со всей этой нежитью, тогда и он на такие вопросы сразу отвечать начнет. А пока…

– Приедем к волхву, видно будет, – глуховато ответил старик. – А мы и так сделали все что могли.

– А чего мы такого сделали? – подивился Прозор. – Вона, как зайцы из этой Древней Башни порскнули! Это что – дело? Нет, это не дело, Любомысл. На своей родной земле, да от всякой нежити бегать? Не годиться!

– Эхе-хе, – покряхтел старик. – Скоро у тебя седой волос пробьется, а умом ты – как был дитем, так и остался. Сначала скажешь – потом подумаешь. – И с неожиданной горячностью Любомысл возвысил голос. По всей видимости, слова предназначались не только Прозору, но и молодым парням. Чтобы, прежде чем глупость ляпнуть, подумали. Слово, как говорится не воробей. – Княжича мы уберегли! Наследника! Будущего властителя этих мест! Понимаешь, Прозор? И Добромил невредим, и мы выжили! А это уже немало. Теперь все в вендских лесах узнают, что на этой проклятущей Гнилой Топи в ночь равноденствия творилось. И быстро узнают. Весточки бы-ы-стро полетят. Молва разнесется и подмога придет. Мы в этом деле – первые пособники. Мы подмогу первыми приведем, волхва, на которого Велислав такую надежду возлагает.

– Как там он? – грустно сказал Добромил. – Мы-то здесь… живые. Радуемся. А вот он. И друзья наши погибли, – вздохнул княжич. – Их Морана взяла, а нас нет.

Любомысл смущенно крякнул. Вышло, что он глупость сказал. Княжич урок ему, старому пню, преподал. Сам же учил, что думать надо, прежде чем сказать. «Наверно старею, – грустно подумал княжий наставник. – Учил-учил отрока, что жизнь друга важнее всего, и вот…»

Мальчик любил Велислава. Суровый и немногословный вендский наставник занял в сердце княжича особое место. Добромил подражал ему, мечтал, что когда вырастет, то станет таким же, как предводитель своей охранной дружины. Велислав, казалось, всегда знал, что надо делать, и делал задуманное так, что всегда выходило как нельзя лучше. Что ж, если Велислав решил остаться – значит, у него для этого была серьезная причина. Добромил вздохнул.

– Не переживай, князь, – широко улыбнулся Прозор, – не печалься о Велиславе. Не такой он человек, которого, вот так – запросто, сможет кто-то одолеть! Тем более какая-то нежить. Вывернется. Верь! Думаю, уже сейчас у него все хорошо, и только нас дожидается. Знаешь, мне иной раз кажется, что всемогущий Род не одной жизнью его наградил. Еще несколько дал – про запас. И умом вожак наш не обделен. Мне б хотя бы половину его разума, я бы… Вон, – неожиданно вспомнил Прозор, – когда дикари-бруктеры к нашим лесам подходили, что было? Ты не знаешь, княжич, а я отвечу: не совладали бы с ними альтидские войска. Все бы полегли, как один. А чем кончилось? Победили мы тогда. И все Велислав! Он умом своим великую силу и победил, и в обрат ее завернул. И крови с нашей стороны ни капли пролито не было! А все Велислав. Да-а… – Протянул Прозор. – Было дело десять лет назад. Не то, что этой ночью.

Богатырь пренебрежительно махнул рукой. Ему вспомнилось первое в жизни сражение. Да и сражением его сложно назвать. Десять лет назад победил разум…

ГЛАВА 2. В которой рассказывается о событиях десятилетний давности, когда к вендским лесам подошло несметное число дикарей

После того, как викинги коварно овладели Триградом, а потом их изгнали и безжалостно уничтожили, минуло двадцать лет. И все эти годы благодатные альтидские земли не знали войны. Урок для иноземья славный! Если Альтидой не смогли овладеть непобедимые грозные вестфолдинги – причем немалым числом! – то уж чего говорить о слабых и малочисленных войсках иноземных владык. Теперь никто из них даже мысли не допускал сходить походом, чуть-чуть пограбить богатую землю и затем быстро унести ноги. Но… Видимо, так уж устроен мир, что в нем всегда должна полыхать война.

И вот, десять лет тому назад, к необъятным вендским лесам со всех концов Альтиды вновь стягивались войска. На закатную сторону спешили конные воины. Следом налегке шли пешие ратники. Налегке, потому что воинские доспехи едут сзади, в обозах.

Это передовые отряды. За ними к вендским лесам тянулись повозки с установленными на них хитроумными орудиями. Они предназначены для того чтобы пережить осаду, отразить набег. Но, если подумать как эти устройства переделать, то они также хороши и для нападения. А умелых людей в Альтиде много, – все делалось быстро, но без спешки. Оплошность недопустима. А все потому, что с заката подступала нешуточная угроза.

Снова Морана – грозная богиня смерти – начнет подрезать зазубренным серпом нить жизни альтидских воинов, и веселясь добавлять в груду расколотых черепов новые… И снова богиня Желя – вестница мертвых, скорби и жалости, и ее сестра Карина будут летать над полями сражений, плача над павшими воинами и провожая их на погребальный костер.

Тогда, десять лет назад, из иноземья, из потаенных глубин Земли Мрака, на людской мир необъятным и мутным потоком хлынула бесчисленная тьма диких людей. За альтидским пограничьем их называли бруктеры.

Люди с незапамятных времен ведут войны; над человеком всегда довлеет страсть просто и быстро завладеть чужим добром. И чем больше чужого добра – тем лучше. Вот потому-то, даже самый захудалый правитель, самой маленькой закатной страны, считал первейшей и главнейшей необходимостью содержать мало-мальски приличное войско. Его можно использовать как для набега на слабого соседа, так и для обороны своей земли.

Не хочешь кормить свое войско – будешь кормить чужое. Это непререкаемая истина. Это главное правило, хоть оно и накладно и поглощает большую часть дохода.

И хотя в последнее время установился хрупкий, лишь изредка перемежаемый незначительными распрями мир, владыки закатных земель свои войска не распускали. Пусть соседи знают об их силе и боятся.

Но бруктеры… Тут западные властители впервые столкнулись с чем-то невероятным, ужасающим. Даже набеги жестоких вестфолдингов показались бы чем-то несущественным в сравнении со тьмой идущих бруктеров. Ни одно войско – ни одной страны! – не могло устоять против них. Темноликие дикари стремительно, уничтожая на своем пути все живое, шли сквозь закатные земли. Казалось, остановить нашествие невозможно.