Курган. Дилогия (СИ) - Страница 110

Русалки переглянулись. Вопрос неожиданный. Велла поначалу пожала плечами. Потом, подумав, кивнула. Тихонечко звякнули и пропели височные кольца, которыми была украшена ее голова.

– Хорошо. Почему бы и не рассказать. Как, Русава? Скажем? Думаю, худа не будет. Дубыня тайны хранить умеет. И свои, и тем паче чужие. Я это твердо знаю. Если в гости его приглашать начнем, так все равно все равно придется все показать. Я бы рассказала. Что-то мне вещует, что Дубыня верным другом станет. Говорим?

Последовал молчаливый кивок. Русава согласилась. Велла перевела дух, и твердо, значимо сказала следующие слова:

– Хорошо, Дубыня! Я скажу тебе, где обитают русалки этого озера. Только помни! Никто не должен это знать! Не в том дело, что у нас великие сокровища, со дна моря собранные, есть. Припрятаны они надежно, и не враз их отыщешь. А в том беда, что не сможем мы в свое жилье вернуться, если кто-то чужой в нем побывает! Опасно. Ведь если какой человек узнает, где русалки живут, так будет в их доме клад русалочий искать. А дадутся ему эти сокровища, иль нет – то неведомо. Заклятье на них наложены. Если отыщет он их – то с ума сойдет. А не отыщет… Не отыщет, так растрезвонит, и другие люди потянутся дармовщинкой поживится. Осквернят они наше жилье. Тогда придется другое искать. А вода – она хоть и велика, но мест подходящих – в ней не так уж много…

Дубыня с жаром закивал, заерзал не пеньке, всем своим видом показывая: «Мол, что ты, что ты! Никто, никогда не узнает!» Радости его не было предела. Еще бы, ему оказывали доверие. И кто? Русалка, с которой он до этого только переругивался! Для себя он решил, что такое доверие – дорогого стоит, и, стало быть, – надо одариваться.

– Русава! Велла! Коль не ночь бы сейчас стояла, то провел бы я вас по лесу тайными тропками, да показал все дубы, где жилье мое. Хоть они и другим ведомы, да немногим! А только тем, кому доверяю я, как самому себе! И они так же в свое жилье меня приглашали, доверие оказывая. Верьте мне! Понимаю я вас: каждому свое жилье дорого. И мне тоже. И права ты, Русава: люди о нас ничего знать не должны. Прознают люди, что в том дубу жилье лешего, и не дадут дереву жить! Будут искать в нем, сами не зная чего. Ничего не найдут – а дуб загубят. А полянка моя, с диковинными растениями? О ней вообще никто не знает! Только вам сказал, потому что и я вам доверяю. Чего только на этой полянке не растет! Есть на что глянуть, да подивиться! Открою я вам к ней проход. Будете туда ходить, как только пожелаете. Вы солнышко любите? Тогда знайте: на полянке той, что в глухой чащобе спрятана, бог Хорс всегда светит и греет, какая бы слякоть окрест неё не была. В лесу Перун молнии мечет, деревья валятся, а на ней и светло, и сухо. Вот такое дивное место есть. Было мое, а теперь стало и ваше! Так что не сомневайтесь – ни кому не скажу, где ваше жилье!

– Ну смотри, Дубыня! Мы тебе верим! – вроде бы и улыбаясь, но строгим, серьезным голосом ответила Русава. – Смотри! Прав ты – живем мы в воде. И отдыхать в ней можем – сколько угодно, и как угодно. Заночевать на речном песке несложно. Водорослей на дне предостаточно. Только вот стоит ли в них кутаться, да ночь коротать, когда другой ночлег есть? И куда нашу одежду прятать? Иные вещи, что мы имеем? Вот, например, ты шубкой чудесной Снежану одарил.

При этих словах Русава бросила взгляд на шубку, все так же сиротливо лежащую на пеньке. Ох, как по душе она пришлась строгой русалке! «Может, и себе такую спросить? Думаю – не откажет…»

– Шубка чудесная, – продолжила она. – И вода для нее гибель. А ведь помимо этой шубы, у Снежаны другие наряды будут – как у всех нас. И немало! Вода – есть вода. Наряды в ней не сохранишь, сам понимаешь. Это ведь не золото, не камни самоцветные. Их-то как раз лучше от чужих глаз на дне прятать. Или вот чатуранг, игра, что перед нами стоит. Куда его деть? Под водой держать? Жалко! Испортиться, растрескается и сгниет. Или паче того – какая-нибудь глупая рыбина фигурки растаскает. Рыбы – они ненасытные. Тащат что попало! Лишь бы в рот поместилось! Особенно щуки. Вот прожорливые! Как те акулы, про которых ты только что говорил. Поэтому везде, во всех водах: в прудах и озерах, в реках и морях, русалки находят жилье в сухом месте! Слушай. Под водой встречаются пещеры, где нет воды. Их много и найти несложно. Вот и у нас есть такое жилье. Мы с Веллой его давно нашли. Случайно. Тебя тогда еще тут не было, Дубыня. В этом лесу леший Стер хозяйничал… – Глаза Русавы затуманились. Голос дрогнул. Даже сейчас воспоминания давались ей тяжело. Русалка продолжила уже тихим, чуть хрипловатым голосом: – Много лет назад в Ледаву саратаны нагрянули. Тогда виннетской крепости еще не было. Но чудища дальше в Альтиду не пошли. Что-то их остановило. И они стали рыскать по притокам Ледавы. Искать добычу… Ох и бед саратаны тут тогда натворили! Мы не знали, куда деться… Помнишь ту осень, Велла?

Опечаленная Велла кивнула. Еще бы не помнить! Нашествие чудищ было страшно и – что самое скорбное! – неожиданно.

Тогда погибло много русалок. Странно, но ни одна из них не почувствовала крадущейся беды. На Веллу нахлынули воспоминания. Тягостные, тоскливые…

* * *

…В ту давнюю страшную ночь Велла, совсем еще молоденькая русалочка, металась по Ледаве, не зная, куда скрыться от длинных щупалец, которыми, казалось, кишела вода, которые переплели деревья по обоим берегам.

Потом Велла долго не мола вспомнить, как умудрилась заскочить в один из притоков Ледавы, и по нему домчаться до этого лесного озера. Никогда она не неслась так быстро! Сзади раздавались гулкие шлепки, уханье и жуткий скрежет. За ней гнались саратаны. Стремительно перебирая членистыми лапами, они нагоняли Веллу, тянули к ней щупальца, что, казалось, росли из самого панциря. Русалки бессмертны. Почти бессмертны… От морских чудищ они не защищены. Акулы, саратаны и иные твари, что живут в глубинах океана, порой несут им гибель. Так уж на роду написано: то, что обитает в воде – несет гибель.

Помощь Велле пришла неожиданно. Леший Стер, видящий что твориться лесной речушке, что русалке необходима помощь, стал валить на саратанов большие деревья. Ими же перегородил речное русло. Леший орудовал споро: вскоре на реке образовалась высокая плотина. Это дало русалке небольшую передышку. Чудища остановились. Средь них возникла небольшая заминка. Но саратаны сообразительны. Отходя назад, чудища разбегались и перепрыгивали через завал. Преследование продолжалось…

Но может, именно это краткая остановка и спасла Велле жизнь… Русалка доплыла до тихого лесного озера.

Издавна на его берегу рос исполинский дуб. Среди лесных жителей он считался Духом Леса. Любой зверек находил под его сенью убежище и защиту. Главное – это быстрей домчаться до дуба. Тогда преследователь отступал и заворачивал восвояси. Добыча скрылась под надежной защитой. Этот закон, установленный в незапамятные времена, никто никогда не нарушал.

Даже злобной росомахе, которая, как известно, не признает никого, и ни с кем не считается, приходилось смиряться. Даже она чтила общепринятый порядок. Дух Леса прогневается и тогда ей не будет удачи. Ни в чем. Священный Дуб любили и почитали все лесные жители.

Видя творящееся непотребство, дуб не выдержал и вступился за русалку. Выдернув из земли корни, он обрушился на переднего, самого большого саратана. Чудищам нечего делать в этом Лесу! Панцирь чудища треснул как скорлупа ореха. Дуб преградил путь. Чудовища не могли – ни переползти через него, ни перепрыгнуть: он хлестал их толстыми ветвями, перебивал щупальца, ломал членистые лапы.

Гулко зашумели, раскачиваясь, росшие окрест Священного Дуба деревья. Они спешили на помощь дубу, чтобы вступить в бой с морской нечистью. Но саратаны решили не ввязываться в битву с лесом из-за одной маленькой русалочки и завернули вспять.

Велла спаслась. Русалка боялась, что саратаны вернуться и попадут в озеро иным путем. Тогда защищать ее было уже некому: Священный Дуб погиб. Но чудища ушли…