Культурологическая экспертиза . Теоретические модели и практический опыт - Страница 24

Настоящему рассмотрению подлежит только та часть религиозной утвари и предметов, а также музеефицированных объектов, которая некогда использовалась при оправлении культа и внесена в государственную часть Музейного фонда РФ (т. е. вписана в книги поступлений государственных музеев Российской Федерации). Проблемы передачи религиозным организациям зданий и сооружений, ранее принадлежавших религиозным общинам, а теперь находящихся в оперативном управлении государственных музеев, регламентирует Федеральный закон от 30.11.2010 № 327-ФЗ.

За пределами рассмотрения остаются предметы культа, здания и сооружения, которые до октября 1917 г. принадлежали религиозным организациям Российской империи, а сегодня находятся в собственности частных лиц, акционерных обществ, государственных организаций, причем как в России, так и за ее пределами.

Если исходить из приоритета правовых норм, то возвращение всей совокупности имущества, бывшего ранее в собственности религиозных организаций, можно обозначить как реституцию[67].

Правовые основы передачи собственности религиозных организаций в общенародную собственность исходят из Декрета СНК РСФСР от 23.01.1918 «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» [1]. В отношении церковного имущества СССР, правопреемником которого является Российская Федерация, именно этот документ регламентирует правовые действия. Настоящий декрет является договором, исполнение которого растянуто по времени[68]. Чтобы определиться с периодом действия декрета, ввиду очевидного правового пробела в Гражданском кодексе Российской Федерации, целесообразно опереться на документы международной организации УНИДРУА, членом которой является РФ. Эти принципы применяются при построении международных договоров и «могут использоваться для решения вопроса, возникающего в случае, когда оказывается невозможным установить соответствующую норму применимого права… могут служить моделью для национального и международного законодательства» [17]. Возврат полученного (реституция) означает, что «При прекращении договора каждая сторона может требовать возврата всего, что она поставила, при условии, что эта сторона одновременно возвращает все, что она получила. Если возврат невозможен в натуре или это неприемлемо, соответствующее возмещение должно быть произведено в денежной форме, когда это является разумным.

Однако, если исполнение договора носит длящийся характер и он является делимым, возврат полученного может быть потребован только за время после того, как прекращение вступило в силу» [17,7.3.6].

Последний абзац цитаты применяется, поскольку процедура изъятия церковных ценностей производилась не разовым образом, длилась во времени и совершалась с нарушениями действовавшего в то время законодательства.

Декрет СНК РСФСР от 23.01.1918 «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», регламентирующий обращение церковного имущества, утратил силу на основании Постановления ВС РСФСР от 25.10.1990 № 268-1 «О порядке введения в действие Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» [10]. Следовательно, возвращению (реституции) полежат церковные ценности, обращенные в общенародное достояние с 25 октября 1990 г. Но даже в этом случае сторона, требующая реституции, обязана доказать свое право собственности на конкретные предметы или объекты недвижимости. Таким образом, возвращение церковных ценностей, которые находятся в частной собственности или в составе Музейного фонда РФ, может проводиться только на основе вступивших в силу судебных решений. Иных оснований, например, решения директора музея или руководителя учреждения собственника музея для возвращения недостаточно. Требуется решение Правительства РФ [19, 9].

Передача государственного имущества, не включенного в состав Музейного фонда РФ, религиозным общинам определяется статьей 3 уже упомянутого выше Федерального закона от 30.11.2010 № 327-ФЗ.

Правдами и неправдами требования передачи касаются преимущественно тех особо ценных объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) – соборов, храмов и иных зданий для оправления культа, которые находятся в оперативном управлении музеев, и в которых размещены на постоянной основе предметы Музейного фонда РФ. По нормам международного права они также являются культурными ценностями [8, 1].

Большая их часть была конфискована органами советской власти и впоследствии передана музеям. Это их спасло, и глубокий поклон тем подвижникам: церковным служащим, гражданам и музейным работникам, которые сохранили их, часто ценой своих жизней. Поступление их в музеи легитимно, а нахождение в ведении музеев, как показал опыт, благоприятно для существования. То же касается и церковной утвари, хранящейся в музеях. По статусу – это национальные культурные ценности с известной историей[69], и к бесхозным они никак не относятся.

Несмотря на гонения, беды и войны, именно музейные работники спасли, сохранили и приумножили материальные свидетельства духовного опыта предшествующих поколений. Эти действия, совершаемые с целью постижения полноты Бытия, стали смыслом их жизни и задачами всего музейного сообщества народов России.

Представители общественности не могут понять, почему эти музейные предметы должны передаваться в церковные общины, которые не имеют ни финансовой, ни технической, ни научной, ни организационной возможности их хранить, обеспечивать их глубокое изучение и широкое публичное представление.

Конечно, не все музеи имеют финансовые средства, достаточные для нормативного обеспечения учета, хранения, научного изучения, реставрации и публичного представления музейных предметов и зданий, в которых размещены музейные комплексы. Но это проблема собственников музеев, т. е. органов государственной власти различных уровней.

Имеют ли? За редким исключением религиозные общины не имеют достаточных финансовых средств на содержание и нормативное обслуживание музейных предметов и памятников истории и культуры, более того, они настаивают на субвенциях на их содержание из государственного бюджета. При этом какая-либо нормативная база особого отношения в части учета и хранения церковного имущества, не говоря уже о культурных ценностях, у религиозных организаций отсутствует. В этой части церковные общины плохо поддаются государственному и общественному контролю и не склонны создавать прозрачную систему учета.

Принципы православной религии, как особого пути, и метод достижения абсолютного Блага стали принципами отечественного музееведения. Гениальные ученые, самоотверженные граждане и музейные работники в своей деятельности исходили из предположения, что восприятие человеком реальностей Горнего Мира осуществляется только через посредство видимых и осязаемых символов, воплощенных как в соборах, так и в иконах, священных текстах и иных предметах культа. В этом наблюдается сходство с восприятием сакральных предметов культа и музейных предметов, но имеется и существенное отличие.

Культура не только имеет общий корень со словом культ. Почитание материальных артефактов – это основа культурной парадигмы. Культурные ценности, по праву относимые к базисным ценностям народов, населяющих Россию, в преобладающем большинстве связаны с религией. Неудивительно, что у российских народов, православных в большинстве своем, музейные ценности в значительной мере составляют предметы, одновременно призванные служить для оправления религиозного культа (иконы, части алтарей, лампады, богослужебные книги и т. п.).

Нормативно-правовое определение музейных предметов, как культурных ценностей, качество, либо особые признаки которых делают необходимым для общества их сохранение, изучение и публичное представление [19, с. 3], предполагает, что предметы культа могут составлять и составляют значительную часть Музейного фонда РФ.