Крысиная тропа - Страница 47

В динамиках щелкнуло, и наступила тишина.

— Дела! — крякнул Тур. — Кому же ты успел наступить на больную мозоль?

— Обрати внимание! Никаких имен, ничего конкретного для непосвященного! — Серов сердито пристукнул кулаком по колену. — К кому они обращаются, о каком конкретном деле идет речь? Ничего невозможно понять, не имея записи телефонного разговора с этим гадом. А чего нет, того нет!

— Подумай, — невесело усмехнулся Владимир. — Все-таки предлагают полсотни тыщ зелеными и новенькую тачку! А дело и так тухлое.

— Ага, вот я сижу и прикидываю, — в тон ему ответил Сергей, — как бы их выманить из логова, на какую приманку? Что может заставить наших новых «друзей» показаться?

— Хочешь сделать вид, что согласен, и, как хитрые ученики в школе имеют по два дневника, вести два дела одновременно? Одно в соответствии с их условиями, а другое настоящее?

— Это было бы замечательно! Однако существует столько «но»… Слышал, они просят ограничиться формальными мероприятиями! Значит, с ними связан неизвестный нам коррумпированный сотрудник, который сможет проверить, что делается в действительности, а не на бумаге! И боюсь, что этот человек не простой оперативник, а некто из тех, кто отдает нам приказы!

— Выходит, никому не можем доверять? — сокрушенно спросил Тур.

— Почему? — усмехнулся Серов. — А друг другу?

— Все шутишь?

— Шутки шутками, но «контролер» не обязательно сидит в нашем Управлении. Возможно, это человек, который или имеет право по должностному положению, или может, пользуясь приятельскими отношениями с нашим руководством, не подозревающим об истинной подоплеке, поинтересоваться делом Рыжова. А возможно, все обстоит еще проще: эта пленочка просто блеф, хорошо рассчитанная психологическая провокация!

— Доложишь завтра Мякишеву? Дашь ему послушать?

Серов долго молчал, прежде чем ответить:

— Не знаю. Сейчас уже ничего не знаю…

В «Каштан» Эмиль отправился с Леней Барабаном — известным дельцом в сфере автосервиса. В наше время, когда любой хоть немного зарабатывающий и уважающий себя человек предпочитает ездить на собственной тачке, такие, как Леня, всем нужны и все их знают. Барабан утверждал — Лечо обращался к нему по поводу ремонта автомашины, который был проведен качественно и в сжатые сроки. Естественно, за соответствующую плату: Леня никогда ничего и никому не делал даром. Но с Эмилем его связывали давние приятельские отношения, поэтому он счел неудобным отказать корешу в просьбе и не стал расспрашивать, зачем тому понадобился Лечо, поскольку Барабан не имел привычки совать нос в чужие дела, но и очень не любил, когда совали нос в его. Вообще любопытство, в любых его проявлениях, он считал страшным пороком, тесно связанным со стукачеством, и искренне сожалел, что любопытных нельзя безнаказанно убивать: Лене было что скрывать в своем бизнесе…

Единственное, что он себе позволил, услышав просьбу приятеля, так это выразить недоумение.

— Ты меня сильно удивляешь, — горько причмокнул губами Леня и сокрушенно покачал крупной головой. — Я не желаю знать, зачем тебе вдруг понадобился этот охламон, но считаю своей святой обязанностью предупредить: Лечо человек не нашего круга! Ты меня понимаешь?

— Да, — кивнул Эмиль. — Но мне нужно решить с ним некоторые дела.

— Какие вообще могут быть дела с этими?.. — Барабан презрительно скривился. — Впрочем, ты просил, тебе нужно, поэтому — едем!.. — он направился к своему жемчужно-серому «мерседесу». Эмиль поехал следом на темном «опеле».

Когда припарковались у бара и вышли из автомобилей, Барабан приобнял приятеля и шепнул:

— Сегодня ты мой гость, за все плачу я. Сведу тебя с этим обормотом и тут же уеду. Не взыщи: мне тоже нужно решить некоторые дела.

— О чем разговор? — Эмиль ласково похлопал его по тыльной стороне ладони, уже обильно усеянной старческой «гречкой», и с грустью подумал: таких приятелей, как Леня, с каждым годом становится все меньше и меньше. Что он станет делать, когда их не останется совсем?

Бар напоминал небольшой ресторан, где кроме различных напитков готовы предложить не только легкие закуски, но, например, и курочку-гриль. Уютный и в то же время выдержанный в строгом стиле зал имел множество ниш, закоулочков, глухих и решетчатых перегородок из полированного дерева, создававших впечатление, что ты оказался в лабиринте. Наверное, даже при большом наплыве посетителей здесь всегда можно отыскать укромный уголок и уединиться в нем с прелестной дамой или деловым партнером. Но сейчас зал был пуст: как говорят американцы — время ленча еще не наступило.

Леонид подошел к стойке и пошептался с барменом. Тот бросил быстрый взгляд на Эмиля, кивнул и ушел, а его место тут же занял другой бармен.

— Сейчас позовут, — обернулся к приятелю Барабан. — Он в директорском зале.

— Тут есть и такой? — усмехнулся Эмиль, но, услышав за спиной чужие шаги, замолчал и обернулся.

Его откровенно разглядывал стоявший сзади молодой темноволосый парень в модной куртке. Не сказав ни слова, он резко развернулся и ушел.

У старого шулера вдруг возникло сосущее чувство под ложечкой, словно он давно не ел, — это было хорошо знакомое ему предчувствие грядущих неудач. С таким чувством он никогда не садился играть, но здесь отступать уже поздно!

На секунду показалось, что он уже где-то видел этого малого в куртке — уж не с Самвелом ли? Бог мой! Вдруг Лечо и Самвел один и тот же человек? Любой деловой в том мире, где давно прижился Эмиль, мог иметь хоть десяток кликух. О чем говорить с киллером, когда он в упор уставится на тебя темными, по-змеиному холодными глазами? Тогда ни о каких просьбах Серова не может быть даже и речи — придется на ходу впаривать незатейливую байку, что прослышал, мол, о неком Лечо, у которого есть хорошие бабки, и приехал предложить сыграть. Конечно, довольно примитивно, но Эмиль жил игрой, и его трудно заподозрить во лжи: у каждого свои способы добывания денег!

— Пойдемте, прошу вас, — голос бармена прервал размышления картежника.

Следуя за ним, Эмиль и Барабан миновали дверь, скрытую в панели стены, потом неприметный коридорчик, прошли по нему, и бармен распахнул другую дверь, пропустив их в светлую комнату с мягкими диванами и креслами. Посредине нее стоял стол темного дерева с вазой цветов. За ним, лицом к дверям, сидел плотный, неопределенного возраста южанин. Его короткопалые крепкие руки свободно лежали на столе, а темные глаза выжидательно уставились на вошедших. Кроме него, в комнате никого не было.

«Хвала всем святым! — Эмиль украдкой перевел дух. — Это не Самвел! Но Барабан прав: с первого взгляда ясно, что с такими людьми не стоит вести дела. Однако обстоятельства вынуждают…»

— Здравствуй, Лечо! — Леонид присел к столу. Картежник последовал его примеру, устроившись напротив приятеля.

— Привет, — голос у Лечо был глуховатый, низкий.

Без стука открылась дверь — вошел бармен. Поставил на стол поднос с бутылками, рюмками, тарелочками с холодными закусками и вазой с фруктами. И тут же исчез. Видно, принимавший нежданных гостей южанин был здесь в почете или на него падала тень еще более могущественного человека.

— Угощайтесь, — Лечо сдержанным жестом показал на яства.

— Извини, мне некогда, — сразу заявил Барабан. — Вот, заскочил познакомить тебя с Эмилем. Ты наверняка слышал о нем?

Лечо лишь кивнул, и на его тонких губах появилась легкая улыбка, которая могла означать все что угодно.

— Он хотел поговорить с тобой, — продолжал Леонид, — а я поеду, дел по горло. Все, пока!

Он вскочил, ободряюще похлопал по плечу приятеля, помахал на прощание рукой Лечо и умчался.

Лечо пересел на место Барабана, открыл бутылку «Смирновской», налил водку в рюмки, наполнил фужеры соком и разрезал апельсин. Поднял свою рюмку на уровень глаз:

— Со знакомством! — и залпом выпил.

Эмиль понял: ссылаться на то, что он за рулем, и отказываться от угощения не стоит, и медленно выцедил водку, хотя пить ему совершенно не хотелось. Закусывая ломтиком апельсина, он прикидывал, как бы половчее начать разговор, но тут Лечо сам пришел ему на помощь.