Кровное родство. Книга вторая - Страница 60

– Да, ужасные, – поспешила подтвердить Аннабел.

– Вы, наверное, выехали очень рано, мэм: в шесть или раньше, еще в темноте.

– Да. Но поезд прибыл вовремя, – ответила Аннабел, а внутри у нее все кричало: „Убирайся, убирайся же!"

– Разобрать ваши вещи, мэм?

– Я по глупости забыла чемодан в поезде. – Аннабел неловко рассмеялась, чтобы хоть чем-то прикрыть свою ложь. – Я уже звонила в бюро забытых вещей… К счастью, проводник нашел его и передал туда. Мне придется съездить за ним во второй половине дня.

– Какая неприятность, мэм! Может быть, вы хотите, чтобы за ним съездила я? Или я позвоню секретарше мистера Гранта, и она пошлет за ним кого-нибудь.

– Вы очень любезны, – пробормотала Аннабел, – но… гм… гм… видите ли, я должна лично расписаться в получении и удостоверить свою личность, чтобы доказать, что чемодан действительно мой. А вот что мне сейчас нужнее всего, – прибавила она уже более твердо, – так это горячая ванна.

– Но я еще не закончила убирать ванную, мэм.

– Тогда, пожалуйста, оставьте это до завтра. Да и эту комнату тоже. – Аннабел вновь обрела уверенность в себе. С чего это она так испугалась?

– Просушить ваши сапожки, мэм? Похоже, они совсем промокли. Их нужно набить газетной бумагой.

– Благодарю вас. Я отдам их вам после того, как выйду из ванной.

– Не хотите ли чашку чаю, чтобы согреться, мэм? „Проваливай, сгинь!" – подумала про себя Аннабел, а вслух невозмутимо сказала:

– Нет, благодарю вас, миссис Прайс, это все.

Она так и стояла неподвижно, прислушиваясь к шагам миссис Прайс, пока не убедилась, что та уже внизу. Тогда она бросилась к двери спальни и повернула ключ в замке. Скинув прямо на пол шубу, она торопливо прошла в ванную комнату, вставила пробку в отверстие водослива и открыла оба крана, чтобы шум текущей воды заглушал скрип и стук выдвигаемых ящиков.

Ванная в квартире Адама находилась над кухней, кабинет – над столовой. Спальня, так же как и гостиная, занимала всю ширину дома. С одной стороны, спинками к окнам, выходившим на Кэдогэн-Плейс, стояли полукругом темно-синие диваны; на полу перед ними, у мраморного камина, где жарко пылали дрова, лежала шкура зебры. На темно-синих полках по обеим сторонам камина была расставлена целая коллекция тайской керамики.

У противоположной стены стояло бюро красного дерева эпохи Георга III. Наверху у него были застекленные полки для книг, внизу – четыре узких выдвижных ящика, над ними – откидная крышка, которая являла собой поверхность стола. На полках выставлена еще одна коллекция – на сей раз стаканов и бокалов XVIII века.

Сдерживая дрожь в ногах, Аннабел шагнула к бюро.

Миранда пришла на собрание в простом оранжевом костюме, длина юбки была ниже, чем обычно. Она нервничала, но настроена была по-боевому. Ожидая начала собрания, прохаживаясь туда-сюда по роскошному, с колоннами, холлу Коннот-Румз, она заглянула в кремовый зал и увидела акционеров „СЭППЛАЙКИТС", уже рассевшихся по рядам: кто отряхивал снег с ботинок и сапог кто читал газеты. Лондонская пресса с явным удовольствием следила за развитием событий, каждый день высказывая новые догадки и предположения: на Флит-стрит уже догадались об отношениях, связывавших Миранду и Адама. В день собрания газеты вышли с такими заголовками: „Битва за контроль над „СЭППЛАЙКИТС" („Таймс"), „Миранда против Адама!" („Дейли мейл"), „Смена хозяина в „СЭППЛАЙКИТС"? („Дейли экспресс"), „Кажется, наступил Судный день для симпатии всего города – Миранды" („Дейли миррор").

Миранда, прирожденный боец по натуре, знала, что будет драться так же яростно, как тигрица, защищающая раненого детеныша. Ее дитя, ее „КИТС" нуждалась в ней, в ее защите, поддержке и заботе, чтобы снова встать на ноги.

Лорд Брайтон, подойдя сзади, сказал:

– Скоро начало – уже без пяти десять. Вместе они двинулись к входу в зал.

– Миранда!

Миранда обернулась, услышав, как чей-то голос выкрикнул ее имя.

К своему удивлению, она увидела такую знакомую золотисто-рыжую шевелюру и высокую широкоплечую фигуру Энгуса Мак-Лейна, только что вошедшего с улицы.

– Энгус! Что ты здесь делаешь?

– Думал, не успею, – тяжело дыша, проговорил он, подбежав. – Я приехал, чтобы участвовать в голосовании.

– Но тебя же нет в списке акционеров! Энгус усмехнулся.

– Нет, есть.

– Как есть? Почему? – Миранда недоуменно смотрела на бывшего жениха. – Ничего не понимаю.

– Я следил за твоими акциями. Мне не понравилось, когда твой пакет сократился до сорока пяти процентов и положение изменилось не в твою пользу. И тогда я начал покупать их.

– Сколько у тебя акций? – почти перебила его Миранда.

– Четыре целых восемь десятых процента, но это еще не дает тебе перевеса… Я надеялся, что сумею заполучить пять и одну десятую.

– Энгус… но… каким образом у тебя может быть четыре и восемь десятых? Если только…

Энгус кивнул:

– „Хайленд Крофт холдинге" косвенно принадлежит моей семье.

Миранда бросилась ему на шею. Уткнувшись лицом в его сырое от снега пальто, она пролепетала:

– Ты просто чудо, Энгус! Какой ты молодец, что подумал об этом! Четыре и восемь десятых – это все, что мне нужно.

За ее спиной лорд Брайтон, покашляв, напомнил:

– Нам пора.

Когда фигура Миранды в оранжевом костюме появилась на возвышении, заполыхали вспышки фотоаппаратов и по залу пробежал возбужденный шепоток.

Направляясь к столу президиума, Миранда внутренне ликовала. По всему выходило, что победа будет за ней. Тайком она скрестила пальцы за спиной.

Она села рядом с лордом Брайтоном. По другую руку от него сел Адам, но они не обменялись даже взглядом.

Аннабел заглянула в узкую щель между бюро и стеной, у которой оно стояло, но ничего не обнаружила там. Она откинула крышку средней части. Ее внутренняя поверхность, обтянутая потертой черной ножей, служила столом. Задняя часть была оформлена в виде миниатюрного классического портика с точеными колонками по бокам и покоящимся на них фронтоном. По обеим сторонам портика имелись отделения с небольшими выдвижными ящичками.

Трясущимися руками Аннабел принялась вынимать ящик за ящиком и ставить их на темно-синий ковер в том же порядке: ошибись она в чем-нибудь, Адам сразу же понял бы, что кто-то шарил в его столе.

Сантиметром, взятым у Миранды, она обмерила каждый ящик: все они были одинаковой длины и одинаковой глубины. Черт возьми!

Аннабел подняла крышку бюро и внимательно оглядела ее инкрустированную поверхность с прекрасными изображениями музыкальных инструментов: может быть, если нажать где-нибудь, придет в действие какой-нибудь скрытый механизм?

Вдруг она сообразила, что больше не слышит шума воды в ванной.

Она встала на ноги и побежала туда.

Ванна была полна до краев, и вода лилась на пол, растекаясь по темно-синему ковру.

– О Господи!

Как только хоть одна капля просочится на потолок кухни, миссис Прайс тут же примчится сюда с разными ведрами и швабрами. И увидит ящики, расставленные на полу.

Прошлепав по намокшему ковру, Аннабел завернула краны и вытащила проклятую затычку. Затем пошвыряла на пол все полотенца, какие попались ей на глаза, а еще махровый халат Адама и потопталась на них, чтобы они поскорее впитали воду.

Дрожа еще сильнее, она бегом вернулась было к бюро, но снова бросилась в ванную и открыла краны над раковиной, однако, не заткнув ее: надо было продолжать поиски, а за звуком льющейся воды не будет слышно никакого шума из спальни.

Аннабел посмотрела на часы. Боше! Уже четверть одиннадцатого. Колени у нее снова задрожали.

Собравшиеся в светлом зале акционеры в выжидательном молчании выслушали лорда Брайтона, изложившего причину внеочередного созыва общего собрания. Мисс Миранда О'Дэйр хотела бы снова взять в свои руки контроль над косметической фирмой „КИТС", отделив ее от комплекса компаний, созданных в результате развития последней. С тех пор как эта группа стала акционерным обществом открытого типа, „КИТС" приносит все меньше прибыли, поэтому ее продажа вряд ли станет большой потерей для холдинговой компании.