Криминальная армалогия - Страница 31
Союз артелей старателей, члены которого, вооруженные лишь охотничьими ружьями, вынуждены перевозить сотни килограммов золотого песка через глухую тайгу, обращался в МВД России с просьбой вооружить их автоматами и карабинами, но получил ответ об отсутствии для этого правовой базы и рекомендацию вооружиться… газовыми пистолетами и резиновыми дубинками, эффективность которых в условиях колымской тайги более чем сомнительна.[176]
Привыкшие обходить государственные запреты, российские граждане нашли выход и в этой ситуации. Только в 1994 году, когда начал действовать первый Закон «Об оружии», было продано более 20 тысяч нарезных карабинов «Сайга» калибром 7,62 мм – конверсионной модификации знаменитого автомата «АКМ». Очень трудно представить, что произошел столь бурный рост охотников на крупную дичь. Целями охоты покупатели маскировали подлинные цели – обеспечение своей безопасности.
Между тем активность «сдерживающего» законотворчества по регулированию правового режима оружия протекала на фоне роста вооруженности населения, роста числа единиц оружия в криминальном обороте, роста числа вооруженных преступлений.
Проведенный в Интернете опрос «Что в вашем арсенале?» охватил 1687 человек и дал следующие результаты: 472 (28 %) ответили, что владеют гладкоствольным оружием; 388 (23 %) – нарезным охотничьим; 485 (28,7 %) – пневматическим; 214 (12,7 %) – газовым; не имели оружия 128 человек (7,6 %).[177] Таким образом, более половины опрошенных владеют смертоносным оружием. Правда, следует учитывать, что в опросе принимали участие лица, имеющие интерес к оружию.
За пять лет с начала 90-х годов число предприятий, производящих оружие и боеприпасы, увеличилось с 15 до 71, легально владеют гражданским оружием 4 500 000 человек (в том числе нарезным огнестрельным – 233 тыс. человек), на 21 тыс. объектов хранится 383,5 тыс. стволов оружия, лицензированный персонал частных охранных структур и служб безопасности использует около 60 тыс. единиц огнестрельного и газового оружия, в том числе 23 тыс. пистолетов и револьверов.[178] С 1993 по 2000 год количество частных охранных предприятий возросло более чем в четыре раза, служб безопасности юридических лиц – в два раза. Общая численность лицензированного персонала достигла 245 тыс. человек, ими используются 89 тыс. единиц огнестрельного и газового оружия.[179] По более поздним данным, в службах безопасности России работает 1 млн человек, из них 300 тыс. имеют лицензии на огнестрельное оружие.[180]
Вместе с тем в нелегальном обороте находится не менее 150 тыс. единиц огнестрельного оружия, его потери достигают десятков тысяч стволов в год, вооруженное насилие за 1987–1993 годы возросло более чем в десять раз, наблюдается опасная тенденция латентизации вооруженного насилия.[181]
Иными словами, законодательная регламентация правового режима оружия не достигла профилактических целей. На наш взгляд, это объясняется тем, что предоставляемые гражданам и должностным лицам сил безопасности правомочия по контркриминальному использованию оружия неадекватны уровню вооруженности криминалитета, формам и методам использования преступниками оружия.
На протяжении многих лет обычной практикой было безоружное по преимуществу состояние сотрудников органов внутренних дел. Так, приказ МВД СССР от 9 декабря 1975 года № 305 предусматривал, что «выдача личному составу закрепленного оружия и боеприпасов производится дежурным только на время несения службы, выполнения оперативных заданий и проведения занятий, с разрешения начальника органа внутренних дел». За задержку сдачи оружия после несения службы предусматривалась дисциплинарная ответственность должностных лиц, а постоянное ношение оружия разрешалось в исключительных случаях начальниками обл. (край) УВД и министрами внутренних дел союзных и автономных республик. Таким образом, существовал фактический запрет на вооруженность сотрудников милиции.
Такое абсурдное положение не могло быть терпимым, особенно по мере обострения криминогенной обстановки. В современных условиях одной из основных предпосылок эффективности несения службы сотрудником милиции является его постоянная вооруженность. Вступивший в силу 16 мая 1991 года Закон РСФСР «О милиции» в статье 17 прямо предусмотрел право сотрудника милиции на постоянное хранение и ношение табельного огнестрельного оружия, обусловив это право единственным условием – «прохождением соответствующей подготовки». Ведомственный приказ добавил требования к условиям хранения и выполнения норматива стрельбы.
Но на практике запретительные подходы продолжали действовать в нарушение закона. Начальники горрайорганов внутренних дел, опасаясь личной ответственности за утери и неправильное применение оружия своими подчиненными, максимально ограничивают их право на вооруженность, чем снижают боеготовность, подрывают моральный дух и способствуют уязвимости сотрудников милиции. Это влечет неоправданные жертвы среди личного состава и в условиях противостояния с хорошо вооруженными криминальными элементами снижает эффективность функционирования всей системы органов внутренних дел. Однако за гибель подчиненных и фактический саботаж деятельности по борьбе с преступностью ответственность для соответствующих руководителей не наступает.
Более того, Федеральный закон от 31 марта 1999 года «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР „О милиции“» изменил статью 17, дополнив ее фразой: «Порядок выдачи, ношения и хранения оружия определяется министром внутренних дел Российской Федерации». Суть данного дополнения сводится к узакониванию практического ограничения права сотрудника милиции на вооруженность. Кстати, в США, Западной Европе, Турции, Греции и многих других странах невозможно увидеть полицейского, несущего службу безоружным. Мужчина или женщина, в патруле на улице или на пограничном контроле в аэропорту – любой полицейский имеет при себе пистолет или револьвер, а следовательно, готов к эффективному вмешательству в любую «острую» ситуацию.
Безоружность милиции – это только видимая часть айсберга. Офицеры Вооруженных сил, ФСБ, не говоря уже о сотрудниках налоговой полиции, таможни, прокуратуры и других сил безопасности, практически безоружны. Перестраховка руководителей различных рангов доходит до абсурда. В соответствии с директивой Главного штаба Ракетных войск стратегического назначения, под предлогом предотвращения несчастных случаев и несанкционированных действий личного состава, командиры частей выставляют на посты по охране ракетных комплексов и других режимных ядерных объектов часовых без оружия, боеприпасов и средств защиты (!).[182]
На этом фоне совсем безобидным выглядит факт безоружности сотрудников подразделений инкассации кредитных организаций,[183] перевозящих значительные ценности.
Между тем опыт царской России дает примеры диаметрально противоположных подходов. В 1907 году «высочайше одобренный» приказ № 74 разрешил офицерам «иметь в строю и вообще при исполнении служебных обязанностей… 3-линейный револьвер образца 1895 г., пистолет Браунинга калибра 9 мм и пистолет Борхарда-Люгера (парабеллум) калибра 9 мм». Пистолеты приобретались на собственные деньги, самый дорогой из них – парабеллум – стоил 45 рублей золотом.[184]
Совершенно очевидно, что в условиях широкого и реально неконтролируемого криминального оборота оружия встает вопрос об уравновешивании «черного» оружейного рынка «белым» – легальным. Это нестандартный и непривычный для России подход, но именно в нем кроется резерв повышения общественной и личной безопасности в современном обществе.