Криминальная армалогия - Страница 3

Указанные проблемы нашли отражение в трудах известных советских и российских ученых.

Криминалистические аспекты этих проблем разрабатывали С. Д. Кустанович, Б. М. Комаринец, Н. П. Яблоков, А. Дулов, А. И. Устинов, М. Э. Портнов, В. Н. Ладин, Н. Денисов, М. Любарский, В. Плескачевский, А. Подшибякин; вопросы уголовно-правовой оценки оружия изучали М. Н. Шавшин, Э. Ф. Соколов, В. Д. Малков; квалификацию преступлений, посягающих на жизнь, здоровье, общественную безопасность и порядок и связанных с использованием оружия, рассматривали Н. Д. Дурманов, Н. И. Загородников, С. В. Бородин, П. И. Гришаев, П. Ф. Гришанин, И. Гальперин, И. И. Горелик, И. Н. Даньшин, Э. С. Тенчов, И. С. Тишкевич, B. П. Тихий, М. Д. Шаргородский; криминологические исследования насильственных посягательств, вооруженной преступности и преступлений, связанных с оружием, предпринимали Г. А. Аванесов, Ю. М. Антонян, М. М. Бабаев, Л. Д. Гаухман, К. К. Горяинов, А. И. Гуров, Т. И. Джелали, Л. М. Землянухина, В. А. Казакова, C. И. Кириллов, С. Я. Лебедев, Э. Ф. Побегайло, Т. А. Пособина, Э. В. Солоницкая, автор настоящей монографии и др. Их труды заложили фундамент будущих предметных исследований оружия как криминологически значимой категории и вооруженных преступлений как специфического вида криминальных деяний.

Вместе с тем следует отметить, что в силу ряда объективных и субъективных причин комплексный подход к исследованиям по данной проблематике практически отсутствовал. Е. Н. Тихоновым и А. С. Подшибякиным в 70-х – начале 80-х годов XX века была предпринята попытка дать комплексную уголовно-правовую и криминалистическую оценку холодного оружия,[9] а несколько лет назад Е. Г. Филатова попыталась рассмотреть уголовно-правовую, криминологическую и криминалистическую характеристики вооруженных преступлений.[10] Однако и в этих случаях речь не шла об унификации относящихся к оружию понятий, терминологии, правовых оценок, выработке единого подхода к предупреждению вооруженных преступлений, хотя сама ориентация авторов на комплексный подход к проблеме заслуживает одобрения. В последние годы различным правовым аспектам оборота оружия уделяет внимание Е. Д. Шелковникова, касаясь в основном целей и задач лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел, криминалисты В. М. Колотушкин и В. А. Ручкин активно работают в сфере оружиеведения, а криминалисты А. С. Подшибякин и В. М. Плескачевский плодотворно и интересно исследуют оружие, раздвигая традиционные рамки технико-экспертных подходов.

И все же, единая логически обоснованная концепция правового режима оружия до настоящего времени, к сожалению, отсутствует. Это наглядно проявляется как при анализе ранее действовавшего уголовного законодательства, так и современных нормативных актов – Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года и нового Федерального закона «Об оружии» 1996 года.

Вместо различаемых Уголовным кодексом РСФСР 1960 года двух основных видов оружия – холодного и огнестрельного, Закон «Об оружии» от 20 мая 1993 года ввел целых пять: огнестрельное, холодное, холодное метательное, пневматическое, газовое. А второй Федеральный закон от 13 ноября 1996 года расширил этот круг еще больше, добавив к нему понятие сигнального оружия.

Если ранее газовые и стартовые пистолеты, пневматические ружья и пистолеты, ракетницы выпадали из сферы уголовно-правового регулирования, так как, согласно постановлениям Пленумов Верховного Суда СССР и Верховного Суда Российской Федерации, не относились к огнестрельному оружию,[11] то Уголовный кодекс России в ст. 222 установил уголовную ответственность за незаконное владение не только холодным и огнестрельным, но и метательным и газовым оружием.

И все же пробелы и внутренние противоречия в законодательстве остались. С одной стороны, не получило признания в качестве предмета преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, пневматическое оружие, некоторые образцы которого отличаются высокой убойностью, сравнимой с мощностью огнестрельного оружия, и используются за рубежом в целях охоты.

С другой стороны, названы оружием стартовые пистолеты, ракетницы и сигнальные устройства, которые, также не войдя в число предметов преступления, перечисленных в ст. 222 УК России, и не отвечая критерию оружейности (убойности), необходимому для признания механизма огнестрельным оружием, выпадают из сферы уголовно-правового регулирования.

Противоречиво само понятие «сигнальное оружие», поскольку в общераспространенном смысле под оружием понимаются орудия нападения и защиты,[12] в криминалистической литературе устойчиво выработано единое мнение о предназначении оружия лишь для поражения живой или иной цели, и именно такое понятие содержалось в первом Законе «Об оружии».

Гладкоствольные охотничьи ружья, напротив, отвечали критерию оружейности и с точки зрения криминалистической оценки бесспорно относились к категории оружия. Однако ранее действовавший Уголовный кодекс исключал их из числа предметов преступления, предусмотренного ст. 218 УК РСФСР, а ст. 222 УК России такого исключения не делала до внесения изменений Федеральным законом от 12 декабря 2003 года, который декриминализировал незаконный оборот не только охотничьего, но любого гладкоствольного оружия, включая криминальное, что, впрочем, было исправлено законодателем через некоторое время.

Неоднозначности правовых оценок гладкоствольных охотничьих ружей способствует и терминологическая многозначность. Действующий Федеральный закон «Об оружии» называет их по-разному: «гражданское огнестрельное оружие» (ч. 1 ст. 3), «огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие» как разновидность гражданского (п. 1 ч. 2 ст. 3), «огнестрельное гладкоствольное оружие» как разновидность охотничьего (п. 3 ч. 2 ст. 3), «огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие» как разновидность служебного (п. 3 ст. 4).

Эти громоздкие и грамматически небезупречные терминологические конструкции призваны обозначать одну и ту же вещь в зависимости от целевой направленности ее использования. Между тем ружье охотничье многозарядное «ИЖ-81» остается одним и тем же вне зависимости от того, используется ли оно гражданином для охоты, самообороны или частным охранником при несении сторожевой службы.

Закон «Об оружии» 1996 года в ст. 2 подразделяет оружие на три вида: гражданское, служебное и боевое, что не совпадает с уголовно-правовой классификацией, содержащейся в ст. 222 УК РФ: огнестрельное, газовое, холодное и метательное. Возникает коллизия правовых норм.

Анализ причин этого приводит к выводу, что здесь играет роль ряд факторов, начиная с терминологических противоречий: вид – это подразделение в систематике, входящее в состав высшего раздела – рода.[13] Исходя из соотношения понятий «род – вид», оружие есть родовое обозначение, а его видами в соответствии с криминалистической классификацией по принципу действия (которую повторяет ст. 222 УК РФ) как раз и являются огнестрельное, холодное и т. п. оружие.

Подобные терминологические, смысловые и логические несоответствия встречаются и в ряде других нормативных актов, устанавливающих порядок оборота оружия или его использования, что не может не сказаться на эффективности правоприменительной деятельности правоохранительных органов. Такие противоречия и «нестыковки» вызваны разноречивыми подходами к столь сложному технико-социальному феномену, как оружие.

Те или иные аспекты, связанные с оборотом оружия в обществе, являются предметом изучения ряда юридических дисциплин.

Криминалистика, пожалуй, наиболее предметно и целенаправленно подходит к изучению оружия, выделяя его из числа других объектов материального мира: рассматривает технико-конструктивное понятие оружия, его признаки, виды, классификацию, механизмы следообразования на пулях и гильзах, а также на объектах, подвергавшихся воздействию оружия; разрабатывает основы экспертного исследования оружия как орудия преступления.