Кремлевский Сурок - Страница 8

Сырков вскочил с места и начал бешено носиться по кабинету, постоянно приговаривая про себя: «Вот мудаки! Вот мудаки!» Затем нажал кнопку селектора и громко прокричал: «Сейчас же соедини меня с Герстом и с Вершняковым!»

Через три минуты раздался ответный сигнал селектора и Лилечка пролепетала:

– Владик, Герст на проводе…

Сырков схватил телефонную трубку и завопил:

– Эдик, если кто-нибудь из мудаков-монороссов вылезет на твоем канале, смотри мне! Эти козлы толком говорить не умеют. Они нам с шефом все испортят! Со всеми остальными переговори сам! Мне некогда заниматься всей этой фигней! Панцову тоже объясни, чтобы попридержал своих! Все! – Бросил трубку и вновь нажал на кнопку селектора. – Ну где Вершняков? Какое совещание?! Пусть сейчас же со мной соединят!

Сырков открыл шкаф, достал бутылку и налил четверть стакана. На секунду задумался и долил до половины. Сделал глоток, глубоко вздохнул и удовлетворенно хмыкнул. Лилечкин голос из селектора возвестил: «Вершняков…»

– Альбертыч, ты мне толком объясни, что это за ерунда с теледебатами? Почему наши люди в них должны участвовать?… Ты же знаешь, они нам всю малину обгадят!.. Им сегодня вообще больше помалкивать надо. Если что нужно, мы сами за них скажем… Ну, ты представляешь? Вылезет какой-нибудь мудак типа Крынцевича и ляпнет очередную глупость! Потом отмываться три года будешь! А нам надо, во что бы то ни стало, протащить всю эту свору через твое сито! Ты уж, будь добр, сделай какое-нибудь разъяснение. Типа того, что, мол, это – дело добровольное. А мы соответственно разъясним, что участвовать в различных теледебатах со всякими мелкими партиями – ниже нашего достоинства. Вот и прекрасно! Мы на тебя надеемся!..

Сырков положил трубку и еще раз удовлетворенно хмыкнул и вновь нажал на кнопку селектора.

– Лилек, найди мне Карамулова. Скажи, пусть дует ко мне на всех парах! И принеси мне чего-нибудь пожрать. Я сегодня из-за этих придурков с утра на сухую.

Сырков еще не успел прикончить завтрак, как в кабинет ввалился Карамулов.

– Я тут, понимаешь, как раз в Госдуме был. Мне Лилечка позвонила. Мы там сюжетик с Селезневым снимали…

– Чего тебе дался этот козел? – Сырков махнул рукой и отодвинул остатки сандвичей. – Его песенка уже спета.

– А кто же будет вместо него?

– Ну, ты, брат, даешь! Догадайся с трех раз!

– Не, ну, я, конечно, знаю. Только вслух пока не говорю.

– Вот и правильно делаешь! – Сырков кивнул ему на открытую бутылку.

– Я вообще-то за рулем… – замялся гость.

– А ты вылезай из-за руля, когда пьешь. Не боись! В случае чего – отмажем. Если хочешь, дам тебе машину сопровождения до самой дачи.

– Да, ладно. Я так, – махнул рукой Карамулов и опрокинул стакан. Увидев на столе коробку с сигарами, небрежно пошевелил пальцами. – Можно побаловаться?

– Валяй! – подтолкнул коробку Сырков. – Но учти – разговор серьезный.

– Владик, я же не дурак. Сюда для пустяков не приглашают. – Карамулов запыхтел сигарой. – И потом, мы с тобой не один день друг друга знаем. Давай заказ.

Сырков достал из ящика стола и протянул ему толстенную папку.

– Надо как следует пройтись по руководству компартии. Здесь весьма интересные факты по поводу их коммерческой деятельности. Если нужно будет помочь с организацией съемок за границей – скажи. Насчет бабок позвонишь Фрикману. Он в курсе.

– А он в курсе, почем все это? – Карамулов потряс в воздухе папкой и засунул ее в портфель. – Здесь потянет на несколько центнеров.

– Это не имеет значения. Но не зарывайся! Меру знать надо! – Сырков плеснул в стаканы виски и аккуратно, приглушенно чокнулся. – И чтобы – ни-ни! Не то – башку долой! – Он провел ладонью по шее и залпом выпил содержимое стакана. – Если с этим справишься, получишь про яблочников.

Сырков пожал Карамулову руку и проводил до дверей.

– Так тебе точно не надо сопровождения?

– Обижаешь, начальник! Меня вся российская ментура знает. Если даже что и сотворю, побоятся со мной связываться. Истина – она, брат, дороже всего.

Дверь за ним закрылась.

Хозяин кабинета вернулся на место и, немного подумав, рявкнул в селектор:

– Лилек! К трем ко мне всех теле– и радионачальников! Без замены! Только первые лица! Поняла? И иди, убери от меня всю эту дрянь! – Он брезгливо отбросил на край стола остатки завтрака.

Сурок выглянул из своего убежища и с сожалением подумал, что вот тот недоеденный кусок сандвича был бы ему весьма кстати.

Уже без пятнадцати три в приемной было довольно тесно. Панцов и Доброхотов, уединившись в углу, о чем-то шептались. Сенкович и Венепуктов как всегда принялись рассказывать друг другу очередные политические анекдоты. Банич галантно делал комплементы Лилечке. За пять минут до начала совещания в приемную влетел Глеб Пукловский. Как всегда он был чем-то озадачен, нервно перебирал бумаги в наброшенной на плечо сумке и непрестанно поправлял свои узенькие лекторские очечки.

Лиля торжественно открыла двери кабинета и пригласила присутствующих внутрь. Все начали степенно устраиваться за большим длинным столом. Было видно, что у каждого есть свое определенное, уже насиженное, место. Хозяин кабинета еще некоторое время задержался за рабочим столом, перебирая документы. Затем, прихватив некоторые из бумаг и стопку газет, уверенно прошел на председательское место.

– Только что мне звонил президент. – Он указал кивком на телефон правительственной связи. – Могу вам сказать: он очень озабочен тем, как освещается избирательная кампания в наших ведущих СМИ. Я даже не буду напоминать вам, что от позиции СМИ зависит успех всего мероприятия. Или я не прав? – Повернулся Сырков к Пукловскому. Тот сдвинул очки на нос и многозначительно кивнул головой.

– Так вот, – продолжил Сырков, – у вас до сих пор нет стратегии информационного обеспечения президентского курса.

При этих словах он почему-то в упор посмотрел на Сенковича.

– Особенно это касается вас!

Сенкович невольно съежился и втянул голову в плечи. Сырков, бешено вращая синими глазами и хмуря лохматые брови, начал наращивать темп, постепенно переходя на крик:

– Что вы там дурью маетесь?! Мы вам, когда давали разрешение на «Свободу слова», что говорили? – Он уперся кулаками в стол. – Я вам сказал: ни президента, ни монороссов не трогать! У вас что, тем для обсуждения недостаточно?

Сенкович поднял вверх руку с карандашом, пытаясь вставить слово в свое оправдание. Но Сыркова уже несло на полную катушку.

– Оправдываться будете в другом месте! Мы с этой вольницей на вашем телеканале покончили для того, чтобы вы теперь на нас всякое дерьмо сливали?! Ваш Шустик должен знать, кто ему деньги платит. А значит, музыку будем заказывать мы! И этих у микрофона подбирать надо, как положено! Тоже мне – глас народа! И всех приглашенных на эфир согласовывать с нашими людьми! Понятно?

– Да, – тихо пролепетал Сенкович и опустил карандаш.

– Теперь о главном, – продолжил Сырков. – Все позиции по работе СМИ изложит Глеб. – Он кивнул в сторону уже приготовившего бумаги Пукловского. – Давай, валяй!

Пукловский медленно сдвинул очки на самый кончик носа и, попеременно заглядывая то в одну, то в другую бумажку, начал монотонно вещать:

– Средствам массовой информации в период подготовки и проведения избирательной кампании отводится особая роль. С одной стороны, они должны объективно представлять все соревнующиеся стороны. С другой стороны, они должны помнить о том, что их главная задача – сохранение в стране политического спокойствия и равновесия. И это накладывает на них определенную ответственность. Вы не должны разжигать страсти. Ваша задача – четко проводить в жизнь политику законно избранного президента и сформированного им правительства.

Сырков нервно затеребил пальцами.

– Глеб, кончай читать лекцию! Давай по сути!