Кредо жизни - Страница 27

Я сидел в камере и представлял прыгающего от счастья Щупова: как он радовался, что наконец-то смог упечь меня, упертого мальчишку, на 25 лет каторги. Но чаще всего я думал о матери. Только бы не узнала, что я здесь, – умрет ведь от горя. Через трое голодных и бессонных ночей (суток) меня выволокли из сырого подвала и поставили перед каким-то ожиревшим вельможей. Он долго читал мне нотации, а потом вручил… разрешение на учебу.

Я выпорхнул из здания НКВД птицей!

…В институте меня избрали секретарем бюро комсомола факультета и членом комитета комсомола. Однако слабый базис образования (все-таки ШРМ, нас называли шарамыжниками) давал о себе знать: кое в чем не успевал. На что не имел морального права и часто стоял у стенда со словами: «В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот достигнет ее сияющих вершин, кто без устали карабкается по ее каменистым тропам!» Да и материально, без стипендии, я не смог бы учиться, пока на первом курсе ее назначат. Скажу прямо, казахи в обучении-образовании национальных кадров – молодцы. Они буквально за уши тянули своих в ВУЗы и курировали их во время всей учебы. А мне надо было преодолеть пробел в образовании – переступить через себя. Иначе крах впереди. Ведь без специальности не выжить в то время на спецпоселении.

Особенно трудно шла нормальная анатомия животных. И Вера Михайловна Веретенникова с удовольствием ставила мне «двойки», и делать, казалось, было нечего…

Однажды спустился я в подвал института, где стояли огромные чаны с формалином, а в них – трупы людей и животных разного возраста и пола. Решил изучать анатомию на них. И так штудировал по 4–5 часов в сутки 7–8 дней подряд. В этом аду голова пухла. Уже во сне сам себе доказывал, где и какая мышца, связка крепится и какова ее функция – разборка по методике.

И вот пришел на занятие и тяну руку.

– Хотите выйти по нужде, Шахбиев? – Вера Михайловна была уверена, что ничего иного и быть не может. Ну, не может же Шахбиев знать предмет! Вон и вся группа понимающе ухмыляется.

– Нет, – ответил я спокойно. – Хочу раскрыть новую тему.

– Что!? – лицо Веры Михайловны вытянулось от удивления. И, обращаясь к группе, она сказала: – Вы представляете, что происходит!

Группа начала хихикать. Я же настаивал на своем, тем более что это не противоречило правилам обучения в ВУЗе.

– Ну, валяй, раскрывай, – смирилась Веретенникова, не скрывая глубокого сомнения.

И я, ни разу не запнувшись, раскрыл всю тему. Все умолкли, муху можно было услышать, никто не шевельнулся. Когда я закончил, Вера Михайловна спросила группу:

– Вопросы есть?

Все молчали. Она повторила вопрос. Молчит группа, притихла. Я победил их скептицизм.

– Ну, что ж, понятно, – сказала Вера Михайловна. – Тема раскрыта глубоко, методично и содержательно. И вот теперь я с удовольствием ставлю вам, Шахбиев, «отлично». Молодец!

Это была победа! Всегда и после этого случая в трудную минуту я так и поступал, без осечек. Главное – себя преодолеть, дурь вытравить и освободиться из плена дьявола. Учился я только на «отлично». Моя фамилия была первой на доске отличников, хоть и начиналась с буквы «Ш».

В институте я разработал две темы для докладов в студенческом кружке: «О нерушимой дружбе народов СССР» и «О путях постепенного перехода от социализма к коммунизму». Эти работы опубликованы в первом сборнике научных трудов института. Они вошли в лекционный фонд общества «Знание», членом которого я был. С этими лекциями я выступал в городе Семипалатинске и области (в районах), чем очень обрадовал не только родителей, но и коллектив родного завода, и директора Смирнова, своего воспитателя и наставника. Одновременно я был внештатным корреспондентом газеты «Прииртышская правда», из которой когда-то делал тетради. Будучи еще спецпереселенцем, в институте я был принят в партию. Благодаря доценту Филимоненко, целых двадцать пять лет (после выпуска моего было еще 25 выпусков) моим производственным отчетом и дневником пользовались студенты, составляя планы проведения практики и отчета по ней. В этом я лично убедился, когда ездил в ВУЗ на 25-летний юбилей выпуска – моя фотография все это время бессменно висела на доске отличников.

Я не случайно написал столь подробно об учебе. Это необходимо знать нынешней молодежи: как и в каких условиях, мы, старшие поколения, учились, стремясь к знаниям. Пророк Мухаммад (с.а.с.) говорил: «Наш путь – это путь Истины, а не отчаяния и тревоги». (Сахих Аль-Бухарий, 78). Наш путь – это путь ислама, путь правды и убеждения в этом. На нашем пути должны исчезнуть низменные чувства. Человек должен сам добровольно преодолевать трудности и усмирять свои желания, жить по заветам Аллаhа (с.в.т.), бороться со злобой, высокомерием и со спесью, вытравить из себя пса, сатану. Надо оставить себе возможность сказать в любую минуту: «Господь, не оставляй меня с самим собой»…

В условиях, ранее изложенных, я размышлял, хотел понять причины и последствия всего происходящего с этносом нохчи, заглянуть в суть вопроса и узнать: почему все именно так, как есть?! И здесь меня озарила мысль: надо изучить ислам, понять суть Истины. Внутренний голос настоятельно требовал побывать там, где истоки исламской религии, на родине ислама. А истоки эти чистые, как Аллаh (с.в.т.) нам ниспослал. Там, где чистая исламская Акида и исламский Шариат зародились и укоренились, там, где священный дом мусульман – Кааба. Там, где родился и жил Великий пророк – Печать пророков Мухаммад (с.а.с.) и где он получил Священный Коран, где он его внедрил и утвердил в сознании местных арабов (диких бедуинов), откуда его распространил на весь мир, где он жил в Хиджре, где покорял врагов ислама и где он покоится.

Я знал, что исламская религия зиждется на пяти столпах:

1. Шахада – свидетельство, что нет божества, кроме Аллаhа (с.в.т.), и что пророк Мухаммад (с.а.с.) – Его посланник. Стало быть, на земле, в небесах и водных обителях нет более достойного, кроме Одного, Единого Аллаhа (с.в.т.), и поклонения все – только Ему. Также следует безукоризненно (без лицемерия) повиноваться пророку Мухаммаду (с.а.с.), всему, что он говорит, и следовать только его пути.

2. Совершение молитвы в полном соответствии с наставлениями пророка Мухаммада (с.а.с.)

3. Уплата Закят. Кто своевременно не платит его, тот обворовывает Аллаhа (с.в.т.)

4. Ураза – месяц Рамадан.

5. Хадж – паломничество в Мекку, к Каабе, и исполнение ритуалов сполна.

Первые четыре столпа исполнялись мною ревностно, сполна. И я решил исполнить последний – пятый. Причем решил поехать в Мекку, к Каабе, в месяц Рамадан, быть там, держать уразу. И я прибыл в два часа ночи в мечеть, где Кааба. Это было за 3–4 часа до начала наступления священного месяца Рамадан. Совершив несколько молитв Сунны, ДуIа (мольбы), я нарыдался вволю, сожалея, что мои предки не смогли побывать здесь, и от радости, что Аллаh (с.в.т.) позволил мне исполнить извечную мечту моих сородичей.

Я сразу освоился. Помог мне тавлин Амирханов Мохаммад, богослов из Дагестана, умница, он в Тунисе учится. Мы вместе съездили в мечеть Айши, жены пророка Мухаммада (с.а.с.). Здесь – Микат, место смены белья на Ихрам. Здесь же вошли в состояние освящения, сделали все, как требует ислам, вернулись к Каабе и совершили Умрат (малый Хадж). Я до этого слышал, что Умра равносильна Хаджу, совершенному с участием пророка Мухаммада (с.а.с.). Во время совершения Умра среди паломников я увидел короля Иордании Хусейна в таком же Ихраме, как все простолюдины. Я даже рискнул поприветствовать его: «Ассалам IАлейкум (Мир Тебе) Хусейн Хадж от чеченцев – шишаний». Он кивнул головой и широко заулыбался, глядя на меня. А у меня рука – на сердце. Правда, и охрана его отреагировала: все же король. Здесь обязательно побывали президенты Чечни… Кадыров Ахмад Хадж – отец, а его 30-летний сын Рамзан с королем Саудовской Аравии Абдаллахом впервые в истории молился в доме Аллаhа (с.в.т.) ВНУТРИ Каабы. В 2007 году здесь на Хадже был Ахмадиниджад (по TV показали). Вот так-то. Здесь все равны, собрались, как в Судный День. Таким образом, я совершил: