Краткие очерки русской истории - Страница 53

Петр пытался действовать на раскольников не одними карательными мерами, но и путем убеждения. По его воле синод отправил в Олонецкую и Поморскую области монаха Неофита, чтобы состязаться о вере с расколом беспоповщины. Неофит предложил более сотни вопросов. На эти вопросы отвечали целою книгою, которая была написана преимущественно Андреем Денисовым и названа «Поморские ответы» (1723). Еще прежде (в 1719) раскольники поповщинской секты, обитавшие в Керженских скитах, представили нижегородскому епископу Питириму на его вопросы подобную же книгу, известную под именем «Керженских ответов». Почти все наиболее знаменитые архиереи Петровского времени писали сочинения против раскола. (Самое замечательное из них принадлежит кроткому и правдивому святому Димитрию — митрополиту ростовскому; в своем «Розыске о раскольничьей брынской вере» он сообщает известия о многих раскольничьих сектах или «толках».) Но сочинения эти мало оказывали действия. Вообще борьба с расколом путем проповеди и убеждения не могла быть успешна при отсутствии народных школ и при той степени образования, на которой стояли ближайшие к народу наставники, т. е. сельское духовенство. Священники сельские по-прежнему были люди малограмотные, а скудные средства заставляли их заниматься более обработкою своего участка земли, нежели просвещением своей паствы[125].

Многочисленные препятствия и огорчения, чинимые Петру приверженцами старины, побуждали его нередко употреблять крутые меры, чтобы приводить к исполнению свои преобразования. Ослушникам царских указов назначались: лишение жизни, имущества, ссылка в каторжную работу, нещадные батоги и т. п. Чтобы следить за точным исполнением указов, учреждена была должность фискалов. При коллегиях, губернских канцеляриях и в каждом провинциальном городе учреждено по одному или по два фискала; в их пользу шла половина штрафных денег. Реформы вызывали частые изъявления неудовольствия (особенно много было подметных писем). Для «розысков» по этим делам Петр назначил Преображенский приказ в Москве (около 1702 года). Начальником Преображенского приказа был суровый князь Ромодановский, любимец государя, получивший от него титул князя-кесаря. Кто хотел донести о замыслах против государя (а донос в таком случае был обязателен), произносил «слово и дело». Его и тех, которых он оговаривал, немедленно брали для розыска в Преображенский приказ или Тайную канцелярию.

Преобразования Петра были направлены на усвоение европейских обычаев и учреждений. Иноземные обычаи и учреждения, переносимые на русскую почву, не всегда, впрочем, сообразовались с естественными условиями государства и с характером народа. Многие благие по своей цели указы, не опираясь на известный уровень образованности или на привычки народа, скоро теряли свою силу и подвергались злоупотреблениям[126]. Наконец, излишнее поклонение всему иностранному и пренебрежение народным чувством принесли немалый вред русскому национальному самосознанию.

Тем не менее беспримерная в истории деятельность Петра сообщила Русскому государству новую жизнь и новые силы, и едва ли какой-либо государь нового мира имеет большие права на наименование Великого.

Самые видные стороны этой деятельности заключались в следующем: своими административными и сословными реформами Петр улучшил государственный механизм и подвинул вперед государственную централизацию. Он облегчил для России дальнейшее сближение с Западной Европой и непосредственное заимствование европейской науки. Он создал многие отрасли промышленности и усилил торговую деятельность. Быстрым развитием регулярной армии, основанием флота и приобретением балтийских берегов он успел поднять Россию на высокую степень могущества и положил начало ее влиянию на систему общей европейской политики. Приобретением балтийских берегов, как выражаются, он «прорубил окно в Европу».

Один современник говорит в своих записках о Петре:

Петр отличался особенным умением находить для своих планов способных исполнителей. Первое место между государственными людьми, его окружавшими, принадлежит князю Меншикову, который по смерти Лефорта (умершего в 1699 году) сделался самым приближенным лицом к государю. Достигши зрелых лет, Петр продолжал отличать иностранцев и привлекать их в свою службу, но не возводил их на первые места в государстве. (Предание о том, что Меншиков в юности продавал пирожки, не подтверждается.) Меншиков не получил никакого образования и с большими талантами соединял большое честолюбие и корыстолюбие. Не раз уличенный в лихоимстве, Меншиков только милостью государя спасался от заслуженного наказания. Далее замечательны: умный, образованный фельдмаршал Шереметев, храбрый и великодушный князь Михаил Голицын и граф Брюс, известный своею ученостью. (Брюс в народных преданиях прослыл каким-то чернокнижником и астрологом; его именем называется календарь, который только под его надзором был издан.) Последние три лица по своему честному характеру выдавались из среды современных государственных деятелей, которые при талантах и неоспоримых заслугах, к сожалению, не всегда отличались нравственными достоинствами[128].

Известность самого прямого вельможи приобрел сенатор князь Яков Долгорукий, который иногда открыто не соглашался с царем, не любившим противоречий. По тайным поручениям и розыскам правою рукою Петра был изворотливый граф Толстой[129].

Учредив в 1722 году при сенате важную должность генерал-прокурора, Петр поручил ее весьма способному генералу Ягужинскому. (Как сановник, надзирающий за всеми частями управления, он назван был «оком» государя.) На дипломатическом поприще прославились: барон Шафиров, возвышенный из подьячих Посольского приказа, и барон Остерман, сын одного немецкого пастора, знаменитый своим тонким, проницательным умом (он вместе с Брюсом заключил Ништадтский мир). В царствование Петра начал свою службу другой даровитый иностранец, так же, как и Остерман, игравший впоследствии весьма важную роль, — это Миних. Будучи отличным инженером, он заслужил благосклонность государя своими работами по Ладожскому каналу, так что царь, посещаемый уже болезнями, заметил однажды после осмотра этих работ: «Труды моего Миниха сделали меня здоровым».

Собственное московское духовенство по скудости своего образования не могло доставить Петру искусных помощников в деле реформ, поэтому он возвышал преимущественно киевских ученых, и они стали во главе церковной иерархии. Таковы Стефан Яворский, Дмитрий Ростовский и Феодосии Яновский — архимандрит Александро-Невской лавры; особенно усердным защитником реформы явился даровитый Феофан Прокопович.

В 1706 году царь был в Киеве, в Софийском соборе. По окончании богослужения молодой монах произнес слово. Он искусно коснулся политических событий, говорил красноречиво, ко без схоластической напыщенности проповедников того времени. Петр спросил имя оратора; это был Феофан Прокопович. В молодости он учился в Киевской академии, докончил свое образование в иезуитском коллегиуме в Риме и теперь был одним из преподавателей Киевской академии. После Полтавской победы Прокопович встретил Петра в Киеве поздравительною речью. Петр полюбил умного монаха, спустя несколько лет вызвал его в Петербург и сделал архиереем. В своих проповедях и сочинениях, написанных по поводу важнейших распоряжений государя, Прокопович на основании разума и Священного Писания доказывал святость царской воли, а приверженцев старины изобличал в невежестве. В вопросах религиозных он обнаруживал некоторое свободомыслие и не любил стесняться в своем образе жизни, поэтому не раз подвергался обвинениям в ереси со стороны завистников и людей, не расположенных к реформе[130].