Кракатит - Страница 135

лаза, взглядывал сквозь щелочку век на княжну и снова засыпал. Почему она все время так смотрит? Несколько раз она освежала его губы ложечкой вина; он глотал вино, бормоча спросонья.

Наконец впал в глубокий, обморочный сон.

Проснулся Прокоп только от того, что один из черных господ осторожно выслушивал его грудь. Еще пятеро стояло вокруг.

- Невероятно, - бормотал человек в черном. - Прямо железное сердце.

- Я должен умереть? - спросил вдруг Прокоп.

Черный господин чуть не подскочил от неожиданности.

- Посмотрим, - ответил он. - Раз уж вы пережили эту ночь... И долго вы с этим ходили?

- С чем? - удивился Прокоп.

Черный господин махнул рукой.

- Покой, - произнес он. - Полный покой.

Прокоп усмехнулся, хотя ему было бесконечно плохо: когда доктора не знают, что делать, они всегда предписывают покой. Но тот, у кого были добрые руки, сказал Прокопу:

- Вы должны верить, что поправитесь. Вера творит чудеса.

XLII

Внезапно Прокоп открыл глаза и пробудился, обливаясь обильным потом, мокрый насквозь. Где... где это он? Потолок над ним качается, качается... ах, нет, нет, падает, кругами, кругами, медленно опускается, как огромный гидравлический пресс. Прокоп хочет крикнуть и не может. А потолок уже так низко, что Прокоп различает сидящую на нем прозрачную мушку, песчинку в штукатурке, мельчайшие полоски, оставленные малярной кистью; а потолок все ниже, все ниже, и Прокоп смотрит на это в бездыханном ужасе и только сипит - голоса нет... Свет погас, стоит черная тьма; сейчас его раздавит. Прокоп уже чувствует - потолок коснулся его вздыбленных волос - и завизжал без голоса. А-ха-ха, наконец-то нащупал дверь, выломал ее, вырвался; снаружи - тоже тьма, но нет, это не тьма, это туман, густой туман, - настолько густой, что нельзя дышать, - и Прокоп задыхается, рыдая от ужаса. Сейчас меня задушит,- мелькнула жуткая мысль, и он бросился бежать, наступая на-на-на... на какие-то жи... живые тела, а они все еще шевелятся... Тогда он наклонился, пощупал рукой - наткнулся на молодую полную грудь. Это... это... это Анчи, испугался он, стал шарить, искать ее голову; но вместо головы был таз, фар-фо-ровый таз, а в нем что-то скользкое, губкообразное, как коровьи легкие. Ему стало страшно до тошноты, он хотел отдернуть руки; но оно липнет к рукам, трясется, присасывается, всползает к плечам. Оказывается, это каракатица, влажное, студенистое головоногое, у него блестящие глаза княжны, они вперяются в него страстным, влюбленным взором; каракатица ползает по его голому телу, ищет, где приложить свою мерзкую, брызжущую клоаку. Прокоп не может вздохнуть, он борется с каракатицей, пальцы его вдавливаются во что-то податливое, клейкое; тут он проснулся.

Над ним стоял Пауль и клал ему на грудь холодный компресс.

- Где... где... где Анчи? - с облегчением пробормотал Прокоп и закрыл глаза.

Бух-бух-бух, обливаясь потом, бежит Прокоп по пашне; он не знает, отчего надо так спешить, но несется со всех ног, сердце чуть не выскакиваетОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com